на главную
Главная » Беспредел
Сурат

Кольцо Вишну

Как-то вечером, во время традиционного для этой кваритиры безумного чаепития, покойник сказал хатха-ежику, что он, покойник, устал от бесконечных разговоров, которые, как он, покойник, уверен, обязательно ни к чему не приведут, а если и приведут, то ни к чему хорошему, и что он, покойник, жаждет от хатха-ежика совсем иного рода общения, чтобы все, в конце концов, было как у людей — дзэн так дзэн! — и если люди сидят в позе лотоса и медитируют, то и он, покойник, хочет посидеть в позе лотоса и помедитировать, тем более, что от хатха-ежика только и слышно, что медитация да медитация, но все это пока одни разговоры — ложь, пиздеж и провокация, а не слабо ли хатха-ежику ответить за свой базар? Хатха-ежик решил ничего на это не отвечать и сказал, что давай начнем по порядку. Во-первых, ты не совсем прав в том, что наши разговоры ни к чему ни приведут — твое пресыщение этими разговорами говорит само за себя и, более того, является целью этих разговоров. Во-вторых, если покойнику так уж свербит посидеть в позе лотоса, то при чем здесь хатха-ежик? (Тут хатха-ежик добавил, что старина Фрейд в этом месте бы похабно захихикал, так как совершенно очевидно, что нежелание или неспособность покойника заниматься практикой в одиночестве есть ничто иное, как проявление «комплекса онаниста» — в одиночку, мол, дрочить — занятие постыдное, а вдвоем — естественное и почетное, хотя групповуха она и в Африке групповуха… ) В-третьих, хатха-ежик за свой базар ручается и ответить может всегда и везде, вопрос лишь в том — может ли то же самое сказать о себе покойник? А в-четвертых, совершенно неясно, понимает ли покойник, чего именно он хочет и как именно это может ему аукнуться, а если не понимает, так я тебе сейчас расскажу! Выслушав эту телегу, покойник слегка оробел, но все-таки сказал: «А ты расскажи, расскажи…» и хатха-ежик все ему рассказал. Дело в натуре было дрянь. В качестве предисловия к первому изданию хатха-ежик спросил у покойника, читал ли тот книжку братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света» и покойник ответил, что, ясное дело, читал, потому что Стругацкие — его любимые авторы и вообще, как можно было такое спраш… Стоп. В конце концов, это же рассказ, художественное произведение, а значит в нем совершенно уместной будет и доля художественного вымысла, которая заключается в том, что покойник не читал этой книжки Стругацких. Попытайтесь понять мои затруднения. На самом деле, Покойник вообще любитель почитать, а уж если это братья Стругацкие, так об этом даже разговаривать глупо. Но тогда хатха-ежик продолжит свою речь с того места, где книжка Стругацких заканчивается, и читателю, который этой книжки не читал, будет проблемно понять, в чем тут дело, и вообще, у меня и так рассказы любительские какие-то все время выходят, а тут и подавно получится, что я полный лох, а не добрый и мудрый рассказочник. Да… По-видимому, этого тоже не стоило писать… короче! Хатха-ежик говорит, как, ты не читал книжки братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света»?! Нет, отвечает ему покойник смущенно, как-то не довелось. Мне, говорит, очень стыдно, но я даже не знаю, кто эти братья Стругацкие такие и никогда вообще по них ничего не слышал. Странно, думает хатха-ежик, как такое может быть — покойник и не читал Стругацких?! Быть такого не может, потому что такого быть не может никогда. Видать, снова у Сурата проблемы с художественным изложением, вот он и мудрит ерунду — покойник братьев Стругацких не читал, это же, блин, даже читать такое тошно, не то что думать! Ну, тогда я не знаю… Значит так, ничего хатха-ежик не говорит покойнику про книжку братьев Стругацких, а сразу переходит к делу. Есть, говорит хатха-ежик, такое понятие — гомеостатическое мироздание. Это понятие, покойник, выражает всю блядскую сущность мира, в котором мы с тобой живем и, что еще хуже, частью которого являемся. В чем здесь главная фишка? Главная фишка здесь в том, что этим миром правят три бога — Брахма, Вишну и Шива. Брахма создает мир, Вишну — сохраняет, Шива — разрушает. Но, если говорить откровенно, это еще не совсем главная фишка, потому что главная фишка в том, что все это — один и тот же процесс. Созидание провоцирует сохраниение созданного, а сохранение влечет за собой смерть. Как это может быть? Очень просто. Если все время созидать, тогда ничего не удастся сохранить, потому что непрерывное созидание есть разрушение уже созданного. Для этого нам нужно сохранять. Но если все время сохранять, то есть изолировать созданное от сил созидания, то созданное станет замкнутой системой, а в замкнутой системе энтропия не может уменьшаться, а может только увеличиваться. Попросту говоря, если система не развивается, она деградирует. Поэтому богов, на самом деле, есть только двое — Брахма, он же Шива, созидатель-разрушитель, и Вишну, он же опять-таки Шива, сохранитель-разрушитель. М-да, оба они разрушительны — но! — каждый в отдельности. Если же они работают на пару, если их энергии сочетаются, мы имеем уже не две различные энергии, а одну синергию — эволюционирующую саморганизующуюся систему. И ключевым моментом здесь является именно это «если»! Потому что наличие условия не имеет ничего общего с выполнением оного. Большинство людей являются воплощением Вишну, ибо в них доминирует тенденция к самосохранению. Они строят вокруг себя неприступную крепость и задыхаются в ее стенах. Меньшинство являются так называемыми творческими личностями — это воплощения Брахмы. Они полностью открыты созидающему свету и, в конце концов, сгорают до тла в его вечно голодном пламени. Мир устроен так, что процентное соотношение между этими типами людей всегда одинаково, поэтому можно справедливо считать, что князем мира сего является именно Вишну, хранитель-разрушитель. Когда-нибудь он сдохнет от перенаселения, но это будет очень нескоро, потому что Вишну — это реальная сила. Ты в настоящий момент являешься воплощением Вишну. Поэтому ты тоже когда-нибудь сдохнешь от чего-нибудь, но это тоже будет не скоро — лет этак через пятьдесят. Это — стандартная картина. Но если ты попытаешься нарушить существующее положение вещей, разомкнуть герметически-стерильное кольцо Вишну и впустить в себя немного огня Брахмы, то полученный результат, мягко говоря, удивит тебя. Ты не только обожжешься огнем Брахмы, но и почувствуешь на собственной шкуре, как работают защитные механизмы Вишну, а работают они, поверь мне, на славу. Не хочется тебя пугать, но истина в том, что обычному человеку совершенно невозможно разомкнуть защитное кольцо Вишну, и ты можешь спросить меня, почему? Это невозможно только потому, что у обычного человека нет ни одного настоящего мотива, ни одной реальной причины, чтобы сделать это, а такой реальной причиной может быть только одно — насущная необходимость. Только насущная необходимость поможет тебе выдержать все удары Вишну, ибо удары эти — смертельны, а на смерть человек идет только тогда, когда у него нет иного выхода. То, что ты предлагаешь, выглядит, на первый взгляд, довольно невинно. Запереться в квартире на пару недель, составить расписание медитаций и сидеть согласно этому расписанию по десять-пятнадцать часов в сутки. Сидеть, ничего не делать, заметь! Казалось бы, нет ничего проще, ведь это так тихо, так мирно, так незаметно… Но при всем при этом я нисколько не удивлюсь, если на вторые сутки к нам вломится отряд милиционеров в бронежилетах с дубинками и автоматами, нас повяжут и упекут ко всем чертям за нарушение какой-нибудь статьи в законе о самогоноварении. В чем, собственно, дело? Менты не скажут тебе этого, зато скажу я. Любая деятельность, которая способна спровоцировать в твоем существовании эволюционный скачек с одного уровня на другой — а в существовании, знаешь ли, каждый другой уровень это уже СОВСЕМ другой уровень! — является грубым нарушением законов существования на том уровне, на котором ты находишься сейчас. А нарушение законов всегда чревато воспитательными мерами, направленными на то, чтобы вышеупомянутые законы никогда не нарушались впредь. Короче говоря, я хотел сказать этим только то, что предлагаемое тобой, по меньшей мере, невозможно.

«Знаешь, — сказал покойник, — ты мог бы не объяснять мне все это, а только спросить, не читал ли я книжку братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света» и не помню ли я, в чем суть понятия «гомеостатическое мироздание». Я бы ответил, что читал и помню, что…»

Нет, ну вы видели засранца? Как вам это нравится — мог бы не объяснять?! А что я, черт возьми, тогда буду писать? Хатха-ежик спросил, покойник ответил. Хатха-ежик возразил, покойник извинился. Они жили долго и счастливо и умерли в один день. Ни хрена подобного.

«…и я бы сказал еще, — продолжал покойник, — что уже думал об этом и что все уже решил. Окончательно и бесповоротно. Я хочу заниматься практикой, хочу, чтобы это происходило под твоим руководством. Хочу, чтобы это было примерно по той же схеме, которую ты упомянул — закрытая группа на несколько суток, расписание, сидение, питание и все такое»

«Если ты решил, — сказал хатха-ежик, — тогда все хорошо»

И тут в дверь позвонили. Покойник сорвался с места, но хатха-ежик остановил его — сиди, я сам — и пошел открывать. Он не дошел, дверь с треском…

…гда покойник выписался из больницы, хатха-ежика уже трое суток как выпустили — ему дали два года условно с подпиской о невыезде. Он похудел еще больше, под бесцветными глазами у него чернели непонятные круги, но он был гораздо бодрее и веселее, нежели обычно, Инесса даже испугалась и решила малость повременить с расспросами. Хатха-ежик с искренним любопытством оспотрел покойницкий гипс, постучал по нему кулачком и спросил, нет ли там бриллиантов? Покойник ответил, что, скорее всего, нет, и тогда хатха-ежик повеселел еще больше и спросил — ну, так как, будем делать практику или нет? Покойник задумался. А кто бы на его месте не задумался? Если бы с вами произошло то же самое, вы бы решили гнуть свою линию только при условии, что у вас есть в этом пресловутая насущная необходимость. И сейчас мы узнаем, что за парень этот покойник, есть ли у него порох в пороховницах и есть ли у него в сущности насущная необходимость?

«В конце концов, — медленно проговорил покойник, — это даже интересно…»

И тут Инесса упала в обморок.

К счастью, ничего не произошло. Обморок прошел, небеса не разверзлись, потолок не рухнул, пол не ушел из-под ног. Хатха-ежик сиял, покойник хмурился, Инесса моргала — они составляли расписание для закрытой группы на десять суток. Покойник предложил пригласить на группу Петю Самсонова, Серегу Лысого и Мишку Дозу, и хатха-ежик сказал, что конечно, но только за умеренную плату. Скажем, пять баксов в день. Это, объяснил хатха-ежик, не есть прихоть, но фильтр, сквозь который вышеупомянутые кандидаты либо пройдут, либо нет, и сразу станет ясно, у кого есть насущная необходимость, а кто просто дурью мается. Покойник подозрительно нахмурился, но хатха-ежик еще раз заверил его, что лично ему эти деньги не нужны.

«Ты думаешь, почему я не боюсь ввязываться в эту авнтюру? — спросил он. — Потому что мне от жизни ничего уже не надо, разве что — узнать, чего ей нужно от меня? Вот почему. А финансовый друшлаг необходим. Либо твои друзья придут сюда через него, либо не придут вообще»

Покойник бросился обзванивать друзей.

Петя Самсонов сказал, что он бы с удовольствием, но к нему вот-вот приедет тетя Женя из Волгодонска, а это, сам понимаешь… Покойник ничего не понимал, но Петю оставил в покое.

Мишка Доза трубку не брал и дверей не открывал. Добросердечная соседка сообщила, что Михаил срочно отбыл в командировку.

Серега Лысый трубку взял и даже сказал в нее страшным голосом: «Але! Если вы думаете, что это я, то это ни хрена не я, а автоответчик, сейчас я пикну и вы можете говорить, чего вам надо…»

Результаты сканирования покойник обреченно сообщил хатха-ежику, но тот нисколечко не удивился и сказал: «А сам-то ты все еще того?» Покойник не успел ничего ответить, потому что пришла соседка и сообщила хатха-ежику, что ОНИ приходили опять и что все это может плохо кончится, но хатха-ежик сказал ей, что все очень хорошо, что в крайнем случае его всего лишь убьют, а этого он ждет уже давно и с нетерпением. Покойник спросил, кто такие эти они, и хатха-ежик объяснил, что самое странное в том, что он сам этого не знает, но это довольно интересно. Инесса даже ножи перестала в стол прятать, между прочим — готовится к обороне, хотя у нее сейчас свои сражения. Вчера приезжала ее мать, с истерикой и угрозами, хотела то ли забрать Инессу домой, то ли вернуть его, хатха-ежика, за решетку, но ее споили валерьянкой и она уехала ни с чем. «Практика состоится, — сказал хатха-ежик в конце концов. — Это я тебе обещаю» Покойник недоверчиво покачал головой и пошел в туалет. Оставшись на кухне один, хатха-ежик налил себе чаю и понял, что он совсем не один. Над ним возвышалась черная громадина с длиннющим шестом в руках, на конце которого сверкало ослепительно голубое лезвие. Смерть толкнула хатха-ежика тупым концом шеста и, когда он свалился со стула, наступила ему на грудь тяжелой, словно могильная плита, ногой. На секунду он пожалел о покойнике, который уже выходил из туалета, и об Инессе, которая теперь останется одна, и о группе, которую они так и не довели до конца. Дыхание перехватило морским узлом, в оглушительной тишине еле слышно прокатилось эхо дверных хлопков хатха-ежикового сердца, и он попытался взглянуть ей в лицо. Сначала он не увидел ничего, потому что у смерти не бывает лица, но он по старой привычке продолжал смотреть и в конце концов увидел то, что видел всегда, когда его взгляд не останавливался ничем и ни на чем. Яркий свет сорвал маску смерти с того, кто наступил хатха-ежику на грудь, и все, кроме этого света, исчезло, и хатха-ежик улыбнулся. «Господи, — подумал он, — когда же ты оставишь меня в покое?» Но Бог тоже был чувак с юмором и сказал, чтобы хатха-ежик занимался своими делами и не мешал ему заниматься своими. И только когда покойник спросил, жив ли он, хатха-ежик судорожно выдохнул и свежая струя тут же ворвалась в него, как горная лавина, все сметая со своего пути и до боли обжигая легкие. «Надеюсь, — хрипло проговорил хатха-ежик, — что за время своего пребывания в туалете ты еще не успел передумать», но покойник не понял, что это шутка, и с самым серьезным видом отрицательно покачал головой.

© Сурат

наверх

Copyright © surat0 & taras 2002