на главную
Главная » Практика » Путь к Ясному Сознанию

Основная работа с внутренним диалогом (ВД)

1. Структура внутреннего диалога
2. Перевод всех мыслей в сектор "громких"
3. Хаотические отвлечения (ХО) – определение и классификация
4. Контроль хаотических отвлечений
5. Метод немедленного взгляда назад
6. Метод обратного развертывания
7. Препятствие в виде иллюзии возникновения интересных мыслей
8. ВД – мощный источник получения впечатлений
9. Возникновение позитивной привычки к устранению ВД
10. Усиление различающей способности
11. Выход ВД на поверхность в виде внезапных желаний
12. Окончательная очистка от концепций
13. Выравнивание восприятий
14. Выработка окончательного решения
15. Слабые цели – мощное препятствие для устранения ВД
16. Открытие области начала мысли. Проявление тяги Безмятежности
17. Водопад Безмятежности
18. Физические переживания (ФП). Трансформация физического. Пространство
19. Ясное сознание рождается при устранения ВД. Не стоит сводить его к мыслям
20. Только последовательная работа дает результат. Устремленность
21. Природа мысли
22. Осуществление подлинного мышления


По мере продолжения практики устранения ВД возникает определенная уверенность в своих силах, уверенность в том, что эта задача, которая раньше казалась настолько безнадежной, вполне выполнима. Отсюда вырастает и возможность и потребность в том, чтобы ВД структурировать. Легко заметить, что ВД очень неоднороден по своему составу. И очевидно, что разные его слои совершенно по разному проявляют себя под влиянием тех или иных усилий, поэтому точное структурирование может помочь нам более точно позиционировать свои усилия и добиться более быстрых результатов. Кроме того, сама работа по структурированию требует особенно тщательного "всматривания" в процесс, то есть проживания его с минимальным отождествлением, максимально пробужденным.

1) Первый слой – самый грубый, самый очевидный: "громкие" мысли, явно проговариваемые про себя, логически завершенные. Эти мысли сознательно сопровождаются. От их завершения мы ждем каких-то результатов. Поскольку эти мысли имеют причину, цель и смысл, то их с одной стороны технически легко остановить на середине и таким образом прекратить, а с другой стороны имеется сложность, заключающаяся в том, что смысл этот представляет для нас известную ценность, и может быть жалко "терять" его – даже если этот смысл убогий. Каким бы убогим ни был смысл – это все-таки впечатление, и если мы не поработали до этого с желанием механических впечатлений, то нам будет непросто здесь справляться с чувством потери.

Устранить слой громких мыслей очень сложно тому, кто не провел тщательной работы по устранению негативных эмоций, поскольку методы работы с эмоциями и с громкими мыслями очень близки: не перемалывание, а отказ. Это усилие отказа близко в обоих областях.

2) Второй слой – "громкие слепые мысли". Они тоже явно проговариваются, тоже могут быть логически завершены, но есть одно существенное отличие – мы сознательно НЕ сопровождаем эти мысли. Мы ОБНАРУЖИВАЕМ себя, проговаривающими эти мысли, хватаем себя "за руку", после чего, к примеру, может порождаться громкая мысль-надсмотрщик: "ну о какой же ерунде я думаю...". Каждый наверняка замечал, что во время практики устранения ВД его начинает охватывать сонливость. Так вот насколько я вижу, сонливость возникает и порождается именно в том состоянии, когда громкие слепые мысли активны – они и являются переходным звеном от бодрствования ко сну. Стоит нам только провести ряд усилий и научиться прекращать этот слой, как выпадание в сонливость уменьшается. Еще одно наблюдение, которое здесь к месту, заключается в том, что если мы ложимся спать с целью попытаться проследить момент засыпания, то мы ясно видим, что входу в сон и полной потере привычного сознания предшествует усиление громких слепых мыслей – в этом состоянии мы еще полубессознательны, поскольку мысли-надсмотрщики еще могут проявляться, но по мере усиления слепых громких мыслей мы все больше теряем то сознание, которое является нашим бодрствующим сознанием и в конце концов засыпаем.

3) Третий слой – "ускоренные мысли". Ускоренные мысли – это довольно любопытные объекты. Представьте себе мысль, из которой выброшена вся середина, а есть только начало, пара опорных точек в середине, и конец. Поскольку конец там есть, то стало быть есть и смысл, а раз есть смысл – то есть и полученное впечатление. Более того – раз там есть смысл, то есть и поддержка соответствующих концепций. Скорость протекания таких мыслей очень велика по сравнению с громкими мыслями – ускоренная мысль может проскочить за одну секунду или даже за полсекунды. Поэтому контроль над ускоренными мыслями совершенно невозможен для обычного человека. Для тех же, кто теперь имеет большой опыт работы по устранению негативных эмоций, такое время как пол секунды не кажется чрезмерно маленьким – это довольно протяженный период времени, в который можно много чего пережить. Ускоренные мысли вполне подвержены пресечению любым методом из тех, который ты выбрал для обработки ВД. Кроме того, для человека, прошедшего предложенным мною путем, появляется еще и такой мощный помощник, как переживания. Стоит только приостановить ВД, как отблески переживаний устремляются туда, и таким образом, если мне удается вклиниться в ускоренную мысль хоть чуть-чуть, она не схлопывается мгновенно, как для обычного человека, поскольку в образовавшийся миг свободы уже проник луч переживания Плато Безмятежности ( о переживаниях см. в следующих главах). Как правило, ускоренные мысли – это такие мысли, которые пережевывались уже сотни и тысячи раз. Сначала они возникли когда-то как громкие мысли, но потом, в результате, к примеру, такого хаотического отвлечения, как воспроизведение, они постепенно перешли в класс быстрых мыслей. Можно привести в сравнение ситуацию, когда в первые дни замужества парень с девушкой еще пытаются воспроизводить свои отношения как влюбленный и влюбленная, но уже вступают в силу стереотипы отношения "муж-жена", и муж высказывает свою первую претензию в деликатной форме. С каждым днем деликатность формы и обширность концептуального сопровождения претензии все сужается и сужается. В конце мы видим "ускоренную претензию" – всплеск раздражения и крик.

Ускоренные мысли служат опорными точками для поддержания эмоций, желаний, концепций. Например, если ты привык раздражаться на то, что соседка не выключает свет в прихожей, то это раздражение потребует для себя опорного обеспечения в виде проскальзывания слов "свет" "соседка" "сука".

4) Четвертый слой – это мысли-обрубки, полуфабрикаты, оборванные словосочетания, одиночные слова или даже части слов, междометия и т.п. Этот слой является опорой, например, тому хаотическому отвлечению, которое я назвал как "обозначение" – короткие мысли-таблички: "человек", "едет машина". Эти "валентные" заготовки мельтешат, готовые соединиться друг с другом, но даже и не соединяясь, они захватывают внимание на кратчайшие доли мгновения, но эти захваты осуществляются с очень большой частотой, так что в результате внимание может быть вообще парализовано ими. Возвращаясь снова к процессу слежения за своим засыпанием, мы видим, что громкие слепые мысли по мере ухода бодрствующего сознания сменяются мыслями-полуфабрикатами и затем только наступает сон.

Отдельно следует выделить слой зрительных образов и слой музыкального внутреннего воспроизведения. Внутренний диалог – это в общем ни что иное, как хаотическая игра впечатлений слуховых и зрительных. Слуховые – это отпечатки речи (то, что мы и называем внутренним диалогом) и музыки, а зрительные – отпечатки наших зрительных восприятий. Можно сказать, что это паразитическое свойство того, что мы называем памятью. Кстати, осознание этого аспекта внутреннего диалога дает и довольно простой метод вспомоществования по работе с ним: можно на какое-то время прекратить поступление новых зрительных и слуховых впечатлений. Для этого можно выбрать более или менее жесткие методы. Наиболее жесткий метод – полное молчание в абсолютно темном помещении на протяжении достаточно длительного времени. Мягкий – полное молчание за исключением каких-то функционально важных моментов + неполучение массированных впечатлений таких, как смотрение телевизора и т.п. И в самом деле могу с определенностью сказать, что такая практика прекращения или ограничения поступления новых впечатлений очень благотворно сказывается на практике устранения ВД.

Мысли могут переходить из одного слоя в другой, мигрировать. Вернее мигрируют даже не отдельные мысли или, по крайней мере, не всегда мигрируют именно отдельные мысли. Зачастую мигрируют комплексы мыслей, некие устойчивые образования – назову их "конструктами", и отдельные мысли стоит рассматривать как частный случай конструктов, состоящих из одной мысли.

Направление миграции бывает как восходящим, так и нисходящим. То есть конструкты, проявленные как громкие мысли, могут уходить в слой "слепых мыслей", и наоборот.

Имеет очевидный смысл составить список конструктов: это позволит нам зафиксировать их с помощью данного им наименования, и это будет похоже на то, как при охоте на акул гарпунщик всаживает в ее тушу гарпун с привязанным к нему буйком. Фиксация позволит нам явно наблюдать миграцию конструктов, не теряя таким образом их из виду и получая возможность рассеивать их светом внимания. Кроме того, это позволит нам особенно точно позиционировать свои усилия по их устранению.

К конструктам относится, к примеру, то, что назовем "надсмотрщиком". Это "комплект" мыслей, которые говорят примерно следующее: "Ну хватит вести внутренний диалог. Ну хватит! Да хватит же!!". Зачастую неопытные люди (особенно те, кто не прошел предыдущие стадии практики, а пытается сразу заняться внутренним диалогом) пытаются устранить внутренний диалог именно таким образом, и попадают в безнадежный замкнутый круг, поскольку такая мысль – это тот же самый внутренний диалог – те же громкие мысли.

Еще один конструкт – назовем его "вечный скептик". Это мысли, которые крутят примерно такую пластинку: "Все равно ничего не изменится, все равно все будет как всегда и как у всех, как сейчас".

Прерывать громкие мысли довольно просто, поэтому когда мы ставим перед собой задачу прекращения ВД, то среди тех методов, которые мы инстинктивно находим, это перевод всего, что можно, из других слоев в этот класс. Мы словно начинаем озвучивать мысли из остальных слоев, мы словно усиливаем их громкость, и тогда слепые громкие мысли становятся просто громкими, т.е. сопровождаемыми сознательно, а стало быть это сопровождение мы можем и прекратить. Прекратить слепые громкие мысли сложнее, чем громкие – это требует большей ясности и сосредоточенности, ведь когда есть громкие мысли – это все-таки "делание", то есть в значительной степени это произвольное действие, а если ничего не делаешь – как это прекратить? А слепые мысли – они почти непроизвольны, они не "делаются" нами так явно. Возникает аналогия с судорогой в мышцах. Когда мы напрягаем мышцу – мы можем ее и расслабить. Но когда ногу схватывает судорога – сделать ничего нельзя только с помощью желания – не нашим желанием это было порождено, поэтому мы берем наши ноги в руки и начинаем их разминать (т.е. применяя эту ассоциацию к нашей теме – переводим слепые мысли в класс громких). Любопытно, что судороги в мышцах часто случаются именно при переутомлении, переохлаждении, т.е. в состоянии потери физических сил. Разминая мышцы, мы снова возвращаем себе произвольный контроль над ними. Вот что-то похожее мы делаем, когда устраняем слепые громкие мысли – мы совершаем некое специфическое усилие, словно догоняем упряжку и хватаем коней за поводья, и еще некоторое время бежим по инерции вместе с ними, но потом резким движением останавливаем их. Если от лошадей не отходить достаточно долго, они станут ручными и перестанут срываться с места. Со слепыми мыслями то же самое: если достаточно долгое время сосредотачиваться на том, чтобы следить за их появлением, моментально "пристраиваться" к их бегу, захватывать произвольный контроль и прекращать их, то со временем это станет привычкой, и мы заметим, что мы все быстрее и быстрее реагируем на возникновение слепых громких мыслей.

Любопытное наблюдение: как только мысль остановлена, она в тот же миг прекращает существование. Это очень странное наблюдение. Оно, кстати, не единственно в своем роде. Например, если я прикасаюсь рукой к чему-то, то я испытываю ощущение. Но если я перестаю совершать движения пальцем, и мой палец замирает, то через несколько минут ощущение исчезнет, а вместо него возникнет ощущение какой-то пустоты – не будет ни кончика того пальца, ни предмета, к которому прикасается мой палец.

Еще есть такое ощущение, что мысль не является чем-то протяженным, а существует одномоментно – проговаривание этой мысли в самом деле занимает время, но вот интересное наблюдение: допустим, я останавливаю мысль на полпути и она в этот момент исчезает. Если через несколько секунд я спрошу себя – о чем была эта мысль, то я знаю – о чем была эта мысль. То есть это означает, что мысль все-таки случилась, произошла, несмотря на то, что я остановил ее проговаривание. Это также очень любопытное наблюдение. Конечно, может быть и так, что сначала происходит какое-то сверхбыстрое проговаривание мысли, а потом уже следует его слепое озвучивание, а потом – громкое озвучивание. То есть мысль, возникая как сверхбыстрое проговаривание, постепенно проходит цепь усилений озвучивания.

Теперь посмотрим на ВД с точки зрения смысловой нагрузки, а не структуры. ВД в отличие от "грубых" отвлечений (таких, как желания, негативные эмоции) является "тонким отвлечением", почти незаметным. Вернее – он очень даже заметен, и даже более того – его почти невозможно не заметить, но здесь срабатывает тот же механизм, что описан в детективе про Шерлока Холмса: если к нам на протяжении десяти лет каждый день утром приходит почтальон и приносит почту, то на вопрос следователя "приходил ли кто к вам сегодня утром?" будет дан ответ "нет, никого не было." Мы привыкли не замечать почтальона. И точно также мы привыкли не замечать тонкие отвлечения – точнее, наша привычка их не замечать сделали их тонкими, прозрачными, незаметными для нашего сознания, но от этого не становящимися менее губительными для него. Этим отвлечениям, таким образом, правильнее было бы найти более адекватное наименование, и мне нравится определение "хаотические отвлечения". Хаотические отвлечения плотно заполняют наш оперативный простор. Сначала мы сам прибегаем к ним для того, чтобы заполнить нашу внутреннюю пустоту и бессмысленность жизни, а затем они уже укрепляются и начинают в нас жить на полных правах.

Далее я приведу список таких отвлечений и опишу их:

  1. Воспроизведение
  2. Отслеживание
  3. Обозначение
  4. Фантазирование
  5. Оценивание
  6. Болтливость

1) Воспроизведение. Впечатления, полученные нами только что, или час назад, или, если они особенно яркие, то и большей давности, могут просто "проигрываться" словно на проигрывателе. Воспроизводиться они могут безо всякой цели, безо всяких дополнительных действий, связанных с ними. Мы просто становимся как патефон. Пластинка проигрывается и заполняет наш оперативный простор внимания. Отупляет такое действие со страшной силой. Иногда можно обнаружить себя в состоянии, когда уже третий час насвистываешь одну и ту же мелодию, или как робот прокручиваешь в памяти одну и ту же ситуацию, случившуюся пару часов назад и т.п.

2) Отслеживание. Это отвлечение также хорошо всем знакомо. Как известно, можно бесконечно наблюдать за тем, как работают другие люди. Можно наблюдать также и за любым другим процессом: бредут козы по дороге, рабочие копают канаву, одна машина пытается разъехаться с другой на узком участке дороги, ползет таракан, летает муха... и прочее и прочее. Вокруг нас непрерывно что-то происходит, кто-то что-то делает или что-то делается. И часто можно видеть зрителей, которые как загипнотизированные следят за всем этим.

3) Обозначение. Довольно тонкий вид хаотических отвлечений. Я иду по улице и вижу дерево, и в тот же миг во мне проносится мысль: "дерево". Я обращаю внимание, что оно кривое, и проносится мысль – "кривое". Все, что мы видим, слышим, воспринимаем каким-либо иным образом – мы все это непрерывно обозначаем с такой фанатической непреложностью, как будто бы от этого зависела наша жизнь. Я знал одну девушку – она была студенткой биологического факультета. Мы с ней иногда прогуливались, разговаривая, и иногда заходили в лес. Как только она оказывалась в лесу, с ней происходило нечто странное – все ее фразы становились разорванными. Когда она говорила, фразы ее разбивались на части – ее язык совершенно автоматически выплевывал латинские названия растений, которые попадались ей на глаза, и птиц, звуки которых доносились до ее уха. Например, это могло быть так: "Да, понимаешь, и в этом моя большая проблема санкта симплицитас, потому что моя мама рекс мортус совершенно не хочет принимать к сведению, что хренус собакус я уже взрослая девушка..." и т.д. И мы делаем все это точно так же – но молча, про себя. Казалось бы – ну вполне безобидная привычка – обозначение. Ан нет. Внимание-то похищается, причем похищается непрерывно, и тут уж неважно – что именно его похищает – что-то мощное, или ерунда какая. С ерундой то оно даже и труднее иногда получается – это все равно что из пушки по воробьям – выстрелил – вспорхнули – и снова тут.

4) Фантазирование. Ну с этим понятно. Любим мы помечтать о том и о сем, и так любим, что порой за уши себя не оттащишь. Причем спектр этих фантазий огромен, начиная от фантазий, сопровождающих мастурбацию, и заканчивая обсасыванием картины будущего вручения мне нобелевской премии (особенно если я работаю лаборантом в техникуме). Впрочем, фантазии бывают и совершенно простые, серые. Например, едешь в метро, скучно... и думаешь – о том, о сем... эдакая легкость в голове необыкновенная... и чем серее становится наш жизнь, тем больше наслаждения в фантазировании. Жалко бывает расставаться с фантазированием. Только бывало начинаешь себе представлять что-то эдакое, а тут – бац – надо прекращать? Ну нет, я вот еще немного помечтаю... ну чуть-чуть... А кроме того насколько я вижу, для очень многих людей верна мысль, что они – не то, что они есть, а то, что они о себе фантазируют. Ведь люди всегда что-то приукрасят, что-то немного "поправят" в своих рассказах и т.п. и без этого уже нельзя, уже отказываться и неохота, и неудобно, так постепенно мы все больше превращаемся в то, что сами о себе нафантазировали. Полный отказ от фантазий – очень болезненный процесс. Но деваться некуда – либо идешь вперед, либо назад – середины нет.

5) Оценивание. Это хаотическое отвлечение идет рука об руку с обозначением. Под оцениванием здесь я понимаю такое явление: идешь ты по дороге, а навстречу тебе женщина. И у тебя тут же мысль – "красивые ножки", или – "ну и толстенная" и т.п. То есть если обозначение – это сопровождение восприятия наименованиями, то оценивание – это автоматическое сопровождение наименований их сравнительными характеристиками. Также очень вредная и назойливая привычка. Например, есть женщины, которые просто не могут не оценить другую женщину – ну хотя бы одним словом, ну хоть пол-словом, ну хоть звуком, ну хоть легкой гримасой. А есть мужчины, которые также не могут пропустить взглядом ни одной женщины, чтобы не сформировать хоть мимолетную оценку. Иногда это отвлечение приобретает патологическую форму – это бывает с теми, у кого на все есть свое определенное мнение. Есть такие люди – что у них не спросишь – у них на все готов ответ. Это именно те несчастные, которые оценивают вообще все и вся и всегда. Оценивают вещи, людей, ситуации, мысли... – оцениванию потенциально подвержено может быть вообще все.

6) Болтливость. Голосовое сопровождение остальных видов хаотических отвлечений. Все мы видели хоть раз в жизни такого человека, у которого этот процесс зашел в патологическую область – такой человек говорит что-то сам с собой вслух и не может остановиться даже если понимает, что он производит дикое впечатление на окружающих и страдает от этого впечатления, и страдает от того, что не может остановиться. Но это уже параноидальный случай, пример навязчивых состояний, но в более или менее ослабленной форме мы страдаем этим почти все.

Таким образом наша жизнь покрыта тонкой пеленой хаотических отвлечений. Они с такой бешеной скоростью мельтешат в нас, что бороться с ними – все равно, что пытаться разогнать кучу мошкары, висящую над тобой, когда ты гуляешь осенью в лесу. Руками машешь – а толку ноль – кусают и кусают, хоть плачь.

Контролировать хаотические отвлечения очень непросто, поскольку в отличие от грубых отвлечений внимание не находится слишком долго на одной теме, а скачет как коза с одного на другое. Зачастую нет чего-то определенного, от чего можно начать отрывать внимание. Задерживаясь везде на миг-другой, внимание скачет дальше, или оно прыгает меж нескольких объектов. Поэтому техника преодоления хаотических отвлечений должна быть иной, чем обычная практика возврата внимания. Я предложу три подхода:

1) Осознание. Сам факт осознания того, что в данный момент имеет место хаотическое отвлечение определенного типа, является важным для его преодоления. Само это осознание пробуждает, а также влияет на силу отвлечений, позволяет более успешно начать их блокировать. Необходимо постоянно сознавать, что ты постоянно испытываешь хаотические отвлечения, то есть необходимо замечать их, признавать факт того, что ты постоянно наблюдаешь их активность. Такое осознание делает явным то, что мы привыкли делать тайным, что мы привыкли не замечать.

2) Фиксация. В работе с хаотическими отвлечениями огромную роль играет выполнение практики фиксации отвлечений в письменном виде. Я выделяю час-другой-третий, и остаюсь здесь-и-сейчас, то есть слежу за тем – что со мной происходит прямо сейчас. Как только возникает какая-нибудь мысль, или образ, или что угодно вообще, уводящее меня от здесь-и-сейчас, то я записываю эту мысль или указываю этот образ и т.п. Это формирует правильную привычку к хаотическим отвлечениям – а именно привычку их замечать. Если раньше отвлечения проскакивали бесконечной чередой смутной чередой без просветов, то по мере практики письменной фиксации отвлечения становятся более дискретными, более доступными для устранения. В конце концов в будущем нам совершенно не обязательно непременно фиксировать каждое отвлечение, ведь это парализовало бы всю нашу жизнь – достаточно будет просто сформировать привычку устранять их без разбора. Так, когда мы едем на машине, нам совершенно не обязательно следить за тем – что куда нажимать, поскольку уже сформирована правильная привычка, и мы можем управлять машиной даже совершенно не думая об этом, спокойно предаваясь... да хотя бы тем же хаотическим отвлечениям:) Когда мы записываем наши хаотические отвлечения, мы тем самым еще и тормозим процесс их проскакивания, что тоже несколько ломает этот налаженный автоматизм.

3) Определение болевых точек. Результат практики письменной фиксации хаотических отвлечений можно подвергнуть еще и дополнительной обработке. Когда у нас накопится несколько тысяч записей, мы можем внимательно их рассмотреть, и почти наверняка мы обнаружим несколько определенных тематических слоев. Например, я могу обнаружить, что из 500 записей целых 100 относятся к теме "родственники", еще 50 к теме "работа" и т.п. Это позволит нам выделить те темы, в которых залегли особенно болезненные концепции или привязанности. И те хаотические отвлечения, которые мы уловили, и возникают именно потому, что таким образом обслуживают, поддерживают эти наши концепции, поддерживают озабоченность, связанную с ними. Более тщательное исследование записей позволит выделить более точно те аспекты, в отношении которых проявляется наша озабоченность. Ну а дальше – дело техники. Надо начать рассматривать эти концепции так, как мы уже умеем это делать. Освобождаясь от гнета концепций и связанных с ними озабоченностей, мы тем самым устраняем причину возникновения соответствующих хаотических отвлечений. Я считаю практику письменной фиксации очень мощным инструментом борьбы с хаотическими отвлечениями. Конечно, нужно приложить силы, нужно приложить свое стремление к свободе, нужно научиться всерьез рассматривать хаотические отвлечения как серьезнейшее препятствие для своей свободы, а не поддаваться очарованию их кажущейся "несерьезности". Это – очень серьезно.

Отслеживание своих отвлечений – казалось бы это довольно простая практика. Садишься и смотришь – куда пошло внимание. И в тетрадочку записываешь – подумал о том-то, представил то-то. Но тут есть одна тонкость – любая возникшая мысль немедленно начинает покрываться следующей. Необходимо уловить и записать самую первую мысль, поскольку именно она является первичным проявлением какой-то концепции, или какого-то желания, и поэтому именно она является хвостом этой морковки, которую нам надо вытащить.

На стадии запаздывающих усилий удобно применять метод немедленного взгляда назад: я ловлю себя на том, что несколько секунд фантазировал, или обсасывал какие-то мысли. Как только отвлечение поймано – немедленно задается себе вопрос: "и что – я был живым в это время?" Иногда сразу возникает ясное ощущение, что это была какая-то мертвячина. А иногда нет, потому что есть род отвлечений, представляющий собой якобы полезные мысли, которые обсасывают какие-то проблемы. Метод немедленного взгляда назад позволяет дать общую оценку своему состоянию, когда ты погружен в ВД, и таким образом отдавать себе отчет в том, что ты "спишь". Это минимальное усилие, которое мы можем приложить – хотя бы осознать себя "спящим", если уж мы не готовы сразу прекратить этот сон.

К более серьезным методам, применимым на стадии запаздывающих усилий, относится метод обратного развертывания. Если я ловлю себя на том, что вот уже пару минут механически обсасываю какую-то тему ВД несмотря на то, что собирался ни о чем не думать, то в этом случае я шаг за шагом иду назад – к самому началу возникновения этой ментальной цепочке – мысль за мыслью. Желательно как можно точнее повторить в обратном порядке все мысли, не пропустив ни одной. Поначалу это будет сложно, но с опытом будет получаться доходить до самой первой мысли. Ценность этого метода состоит, во-первых, в том, что это формирует привычку к большей включенности, к более ясному контролю ВД, а во-вторых это позволяет проанализировав стартовые мысли обнаружить наиболее характерные темы входа в процесс механического ВД. Эти темы скорее всего будут иметь серьезную концептуальную подоплеку, которую можно в свою очередь начать исследовать.

Среди препятствий, возникающих в практике раннего вмешательства в процесс протекания мыслей и их прекращения, я бы выделил следующий: в процессе полного устранения ВД имеется соблазн начать записывать или обдумывать какие-то мысли, которые родились в это время и кажутся интересными.

В конце концов для ВД все равно что обсасывать, и если мысли о практике и т.п. поддерживаются автоматически и в любом случае, то ВД и начинает фонтанировать мыслями, принимающими вид мыслей о практике, причем ценность этих мыслей такова, что иногда среди них в самом деле могут оказаться интересные, но большинство – это просто механический ВД. Если я автоматически поддерживаю интересные мысли, то тем самым у меня формируется общее благоприятное отношение к мыслям во время практики полного устранения ВД: я начинаю позволять им протекать полностью, так как невозможно решить – интересная это мысль или нет, если не дать ей протечь полностью. В результате практика не выполняется. Поэтому имеет смысл проводить такие сессии прекращения ВД, в отношении которых принято решение прекращать вообще все мысли независимо от их ценности. Если в самом деле у меня родилось какое-то осознание в это время – то оно проявит себя и потом. После того, как сессия прекращения ВД завершена, имеет смысл попробовать описать те наблюдения, которые теперь (только теперь – после этой сессии, а не во время ее) мы можем сформулировать.

Возникает любопытный эффект, когда прерываешь и не додумываешь мысль. Сначала испытывается легкое чувство потери, и только потом – чувство освобождения. Порой возникает просто непреодолимая жалость потери мыслей, причем не обязательно это мысли интересные, важные – это относится к любым мыслям. Это очень похоже на то, что происходит, когда прекращаешь получать впечатления, или когда устраняешь негативные эмоции. Это особенно ясно даёт увидеть еще один фундамент, на котором основывается столь мощная привязанность к ВД. ВД – это мощный источник получения впечатлений.

Можно провести аналогию между рождением мысли в процессе ВД и оргазмом, или вообще любым другим механическим желанием. Когда позволяешь мысли проявиться, дойти до своего завершения, то испытываешь облегчение (потому что не надо было прилагать усилий по преодолению жалости потери мысли, усилий по устранению мысли), испытываешь удовольствие – чисто механическое удовольствие (механическое оно потому, что никак не связано со смыслом отвлечения – будь то интересная мысль или простое механическое обсасывание чего угодно), а также испытываешь опустошение. И все это практически тождественно процессам, происходящим при реализации любых механических желаний. Понимание этого помогает осознать ВД как механический процесс, как вид механического желания, как нечто чужеродное, искусственное, болезненное.

Иногда можно испытывать острое нежелание приступать к очередной сессии прекращения ВД. Точно такую же трудность мы испытываем и тогда, когда решаем в очередной раз удержать себя от проявления любого механического желания. Особенно трудно это делать в самом начале работы по устранению механических желаний. Поэтому неудивительно, что по мере практики это нежелание будет уменьшаться, поскольку создастся устойчивая связь между этой практикой и возникающей свежестью сознания. Если у меня возникает слишком серьезное противодействие тому, чтобы провести сессию прекращения ВД, тогда можно отложить ее, но постоянно спрашивать себя: "ну хорошо, и о чем таком очень важном ты сейчас думаешь? Что именно ты боялся потерять? Вот это? Вот это?"

Этот же вопрос имеет смысл задавать себе после того, как прошел какой-то период между сеансами прекращения ВД: "ну и что? О чем таком важном я думал это время? Есть ли чувство, что это время прожито более интенсивно, чем время сеанса прекращения ВД?" Со временем может выработаться потребность в превращении практики устранения ВД в постоянный способ жить, поскольку сравнение своего состояния в период устранения ВД и вне его явно не в пользу последнего. По мере практики формируется обратная положительная связь – мы теперь начинаем ощущать вкус ментального безмолвия, и этот вкус нам нравится. Удивительным открытием может стать тот факт, что прекращение ВД – это отнюдь не прекращение сознания, а как раз наоборот – сознание очищается, возникает ясность, явно усиливаются физические переживания.

Необходимо подготовиться к монотонной, тяжелой работе. Как в случае с устранением негативных эмоций – это была трудная работа по самоизнасилованию, по преодолению сложившегося автоматизма, наркомании. Здесь тоже имеет место подобный автоматизм – автоматизм непрерывного поддержания внутреннего диалога. И когда мне не хочется в очередной раз проводить сеанс прекращения ВД, я рассматриваю это нежелание как тупую инерцию, которую просто необходимо преодолеть.

Постепенно возникает привычка к практике очищения себя от механического ВД. Интенсивные и постоянные усилия приводят к тому, что устранение ВД становится привычным усилием, то есть мне теперь не надо прилагать каких-то особых усилий, чтобы помнить о ней. А это в свою очередь приводит к тому, что как только я делаю хоть небольшой перерыв в любой деятельности, то сразу начинаю устранять паразитический ВД. В результате в течение дня удается совершить множество мелких сессий. Более того, прекращение ВД будет возможно осуществлять и непосредственно во время какой-либо деятельности. Совершаешь необходимые действия тогда, когда они нужны, а во время пусть даже маленьких пауз выполняешь прекращение ВД.

Очистка от механического ВД очень существенно увеличивает нашу различающую способность, а точнее – способность отслеживать и опознавать личностные процессы, беспристрастно их анализировать, относиться к ним более отстраненно, невовлеченно, ослабляет привычку мгновенного отождествления со всеми личностными реакциями. Интеллект из злого погонщика превращается в послушного помощника, в чистую линзу, позволяющую приблизить и внимательно рассмотреть любой интересующий нас процесс.

Иногда у нас "внезапно" появляются желания, или вдруг возникает инициатива, основанная на каких-то концепциях – например, может внезапно захотеться позвонить маме и возникнет чувство неловкости, что давно не звонил. Откуда эта внезапность? Мы не знаем. Ну захотелось и все тут – наверное в самом деле пора маме позвонить, вот и вспомнил... Однако практика прекращения ВД приводит к ясному осознанию: такого рода "внезапные" механические побуждения – это просто внутренний диалог, выходящий наружу, на поверхность. Плывет себе льдина, слегка притопленная под поверхностью воды, и вдруг наскакивает на другую льдину, и вздымается вверх и мы видим ее. Идет себе своим ходом внутренний диалог, и вдруг какая-то его часть в результате слепой игры механических сил начинает резко усиливаться, становится громче и громче, пока мы не начинаем ее замечать как громкую мысль, и именно тогда мы говорим себе: ага, не позвонить ли маме... Внутренний диалог, таким образом, является причиной механического поведения в тех случаях, когда нет прямого внешнего воздействия, побуждающего нас к механическим действиям.

Практика устранения ВД возвращает нас снова к концепциям. Но мы возвращаемся уже не столько к разбору концепций – эта работа уже должна быть проведена раньше, сколько к окончательному их рассеиванию. По крайней мере то, что я сейчас опишу, происходит чаще именно с теми концепциями, которые были ранее уже вытащены на свет, разобраны, и в отношении которых были приложены усилия по их рассеиванию. Мы возвращаемся теперь к ним таким образом, что вдруг рождается осознание: "вот эта концепция продолжает управлять мной! я возможно уже и не следую ей постоянно, но она каким-то образом еще гнетет меня" И это рождается не просто как осознание наличия концепции, а происходит еще и акт высвобождения от нее. Если раньше результат своей работы по рассеиванию концепций я бы сравнил именно с рассеиванием, то происходящее в результате прекращения ВД – это скорее вспышка. Остатки концепции просто вспыхивают и наступает полное просветление в этой части – полная свобода даже от того, что оставалось от рассеянной концепции. Причем эта вспышка, как кажется, охватывает не только настоящий момент – наступает освобождение, связанное также с тем, что мы называем личной историей. То есть когда я сейчас нахожусь в некой ситуации, во мне данная концепция может уже не проявляться, но когда я обращаюсь к тому, что называю своей памятью, то вспоминаемая история может сопровождаться появлением того беспокойства, которое было связано с этим воспоминанием, и его приходится устранять. При этом рассеивание этого беспокойства происходит менее легко, менее естественно: слишком много времени прожито с этой историей за душой, и поскольку она имеет определенную окраску, то это не что-то сиюминутное, а то, что поддерживалось значительное время. Так вот освобождение от концепции, происходящее в результате яркого осознания во время прекращения ВД, охватывает и всю эту область, и наступает эдакое массированное освобождение, тотальное освобождение, когда рассасываются все (или многие) узлы, завязанные нами "в прошлом" (т.е. доступные нам через то восприятие, которое мы называем "памятью"). Я не могу на 100% утверждать, что это именно окончательное освобождение от концепции, но могу с уверенностью сказать, что это переживается как очень сильная степень освобождения от нее, как окончательное решение вопроса с данной концепцией. Раньше такой уверенности не было – всегда оставался некий элемент неуверенности – так свободен я окончательно или нет от этой концепции?

Еще один интересный эффект, возникающий в результате практики прекращения ВД – это выравнивание восприятий в их значимости или незначимости, а точнее – потеря важности, механически связанной с теми или иными восприятиями. Допустим, я выхожу на улицу и вижу машину, стоящую у подъезда – ну и что? Ну и стоит себе. Я могу потом и не вспомнить, что видел ее. Иду дальше, и навстречу мне мамаша, ругающая ребенка. Это – уже более значимая ситуация, она уже как-то задевает меня, рождает во мне негативное отношение, к примеру. Или раздается громкий крик – я тоже обращаю на него внимание и идет процесс его интерпретации – кто кричит, почему и зачем? Однако работа по устранению ВД выравнивает все восприятия, и дело доходит до удивительных переживаний. Мне нравится, как Скво описала такое одно свое переживание: "я сижу в комнате и слышу чей-то голос, но для меня этот голос был просто одним восприятием в ряду прочих – что потрогать стену, что увидеть стул, что услышать голос – за этим не было ничего – просто восприятие и ничего более того – никаких реакций на него. Этот голос был просто одним явлением в ряду прочих, в нем была та же "прочность", что и в стене напротив – та же зримая фактура, только иной природы – звук, а не вещество, но это тем не менее просто одно из восприятий." Также интересное наблюдение описала и Журавель, когда "дерево слилось с небом и это не было две разные вещи – они взаимопроникали друг в друга". Когда мы останавливаем ВД, который является питательной средой и опорным пунктом всякой концепции, то истина прорывается в виде неразделимого, единого восприятия.

Мы прекрасно помним, как в результате долгого исследования негативных эмоций, рассматривания их и так и эдак, вялотекущих попыток как-то разобраться с ними, родилось в конечном счете окончательное решение – "надо их устранить во что бы то ни стало". И в зависимости от того, насколько мы были в состоянии осознавать это окончательное решение, и развивались наши успехи или неуспехи. Так же и в вопросе с бесконечным ментальным мусором. Мы можем и должны его исследовать, вытаскивать на свет божий, пробовать его на прочность в разных местах с переменным успехом, а скорее безуспешно. По мере этих битв местного значения мы сумеем пережить то, что вливается на освобожденное от ВД место, мы сможем постепенно начинать осознавать ту гигантскую цену, которую мы платим за свое потакание ему. По мере выполнения этой работы начинает созревать окончательное решение: внутренний диалог должен быть прекращен во что бы то ни стало. И тогда бои местного значения превратятся в широкое наступление по всему фронту без страха и упрека. Остаться в том виде, в котором мы сейчас есть – смерти подобно. Нас уже не устроит такая жизнь, которую многие почитают за нормальную, поскольку мы теперь уже не догадываемся, не предполагаем – мы точно знаем на основании имевших место Переживаний – мы знаем, что это скорее смерть, чем жизнь, и поэтому в конце концов мы должны пойти на штурм и штурмовать эту высоту до последнего – с абсолютной безупречностью, не рассчитывая на быструю победу и будучи готовым сражаться столько, сколько потребуется, поскольку выбора то никакого уже нет. Вот такое переживание созревающего окончательного решения приходит к нам в результате искреннего исследования внутреннего диалога и яростных попыток устранить его.

Отдельного рассмотрения заслуживают слабые цели. Они, как говорилось раньше, плотно заполняют все наше время и являются мощным препятствием для практики устранения ВД. Моем посуду, смотрим телевизор, думаем о работе, стираем белье – всегда найдется что сделать и о чем подумать. Этот цепляющийся друг за друга поток надо разорвать. Единственный способ разорвать его – это именно взять и разорвать. Выдели определенное время, когда ты ничего такого не будешь делать. Сиди или ходи или лежи или засыпай и просыпайся – и все это время ищи только освобождение от эмоций и ВД. У тебя внутри все будет жалиться и кипеть от ощущения, что "жизнь" проходит мимо, что сейчас по телеку что-то показывают, что сейчас потрепаться с приятелем было бы классно и так далее. Если ты сможешь преодолеть всплески этой агонизирующей потребности войти снова в струю слабых целей – то ты почувствуешь вкус свободы. Если для поддержания своей жизни тебе необходимо работать по 12 часов в сутки, и это фатально ограничивает твою возможность искать внутреннюю свободу – найди другую работу. Если тебе приходится работать и других вариантов поддержания своего физического существования нет – работай, это цена твоих предыдущих решений, но будь сосредоточен на том, что это не то, для чего ты живешь, что живешь ты ожиданием того момента, когда работа кончится и ты продолжишь поиск свободы. Используй все остающееся время для практики – что толку мечтать о большем свободном времени, когда ты не используешь и то, что есть сейчас? Оно просто заполнится всякой ерундой.

Если у тебя есть и работа, и семья, и огород, и родители, и обязанности иного рода, и все это отнимает у тебя время и внимание и нет возможности оставшееся от работы время посвятить поиску себя и ты не готов разорвать все связи, что тебя связали, а в условиях имеющихся отношений ты не можешь испытывать просветление – значит иди к этим людям и забудь про свободу – это не для тебя. Для того, чтобы исследовать – как приходят и уходят мысли, требуется полное сосредоточение. Требуется прекратить все остальное, что только можно прекратить – ты потом вернешься к телевизору и семье и чему угодно, если сочтешь это нужным для себя, но сейчас, когда ты решишь достичь просветления и освободиться от механических мыслей – нужна полная самоотдача. Сутки напролет сиди, лежи, гуляй, спи и устраняй эмоции и ВД.

Назад Вперед
наверх

  Copyright © surat0 & taras 2002