на главную
Главная » Практика » Путь к Ясному Сознанию

Примеры рассмотрения концепций



Концепции, связанные с семьей – мощный конгломерат омрачений. Каждый склонен смешивать с любовью те или иные вещи, и все, что мы можем сделать, если такое смешение случилось – это осознать это, прочувствовать, отодвинуть в сторону лишнее, оставить что-то настоящее и идти дальше. Нет никакого смысла мучить ни себя, ни того, с кем ты находишься, если единственное, что вас связывает – это штамп в паспорте или воспоминания о том – как было здорово раньше. Раньше потому и было здорово, что это было раньше, а когда чувства отделились от переживания и стало ясно, что это не любовь, а влюбленность, привязанность к какому-то качеству человека, то любовь, высвободившись, начинает искать чего-то настоящего. Более того, если даже штамп в паспорте – это не единственное, что вас связывает, если между вами есть настоящие дружеские чувства или даже чувство любви, но тем не менее кому-то из вас кажется, что это все замечательно, но жить именно семьей хочется с каким-то другим человеком – известным или даже пока неизвестным, если просто есть ощущение того, что эта семья – не та семья, что хочется искать что-то более глубокое – то надо следовать своей интуиции.

Я совершенно определенно считаю, что ничто не может служить оправданием поддержания семьи или любых других отношений только в силу инерции, или обязанностей, или привычек, или вопреки интуиции, которая требует искать дальше. Этим вы убиваете любовь ради следования концепции – а этому нет никакого оправдания. Любовь умирает от таких экспериментов над ней, как попытка подчинить ее штампу или привычке. "Стерпится – слюбится" – одно из самых омерзительных высказываний, которое я когда-либо слышал. Будьте смелее, будьте отважнее, идите вопреки всему – вопреки тому, что вас будут оскорблять, презирать, ненавидеть – будьте честны с собой – если любви нет, если вдруг выясняется, что ее не было, а была некая наведенная сексуальными желаниями или чем-то иным влюбленность – то надо быть честным, ставить точку и искать дальше. Где-то ходит тот человек, с которым ты вместе переживешь именно любовь. Можно быть почти уверенным, что первый брак, первый сексуальный опыт – это почти всегда именно первые опыты, первые попытки пережить любовь, за которыми должны последовать опыты последующие. И к этому надо быть готовым обоим с самого начала. Быть готовым не готовностью обреченности, а готовностью радостной, предвкушающей дальнейшее познание мира. Все бывает. Бывает наверное и так, что именно тот человек, в которого ты влюбишься, и в дальнейшем останется любимым – но думаю, что это какое-то уж очень редкое явление. Но и это еще не делает вас собственниками друг друга, а как раз наоборот. Если даже есть какие-то искренние отношения, есть настоящая дружба, но внутренний голос зовет куда-то дальше – доверяйте интуиции и идите дальше. Семья – странная вещь. Она может быть и слишком часто бывает убийственной.

Конечно, есть типовые наборы возражений, например: а как же дети, если есть дети? Я отвечу: если есть дети – тем более надо быть честным в этом вопросе, потому что твоя бесчестность станет губительной еще и для детей. Разве вы можете позволить, чтобы ваши дети росли в атмосфере обмана? Почему вы их лишаете шанса жить в атмосфере любви? Да, лучше без отца, лучше без матери, чем и с отцом и с матерью и в атмосфере глубокого душевного умирания. Разводитесь бесстрашно. Как только становится ясно, что любви в ТВОЕМ понимании тут нет – ставь точку немедленно и начинай заглядывать людям в глаза и искать близкого человека. Нельзя откладывать ни минуты. Ни возраст, ни что другое не имеет значения.

Еще одно возражение – а как же боль? Ведь это так больно, если ты вдруг понимаешь, что это что-то не то, и как особенно больно человеку, которого оставляешь? Да, больно. И если из жалости остаться, то дальше будет еще больнее обоим, да еще и детей прихватит... – это все, что я могу сказать. Будет больнее. Особенно невыносимо больно будет потом, когда ты ясно поймешь – жизнь прошла без любви. Любимого человека я так и не нашел, потому что и не искал, потому что в то время, когда он проходил рядом, я был озабочен поддержанием своего штампа в паспорте и мнения родственников и соседей обо мне и жалостью к партнеру, чтобы ему больно не было. Особенно больно, когда спустя годы обнаруживаешь рядом с собой в конец опустившегося и уставшего от жизни мужа или жену – потому что не хватило сил позволить и ему искать свою любовь. В таких случаях обычно родители начинают "устраивать" жизнь своих детей, превращая их жизнь в кошмар обязательств, стыда, "ответственности" за некие планы родителей. Развалив свою жизнь, родители принимаются за детей, управляя ими с помощью всех возможных рычагов, которые они успели ввинтить в детей. И вот сидите вы оба... картина, конечно, невеселая. Я предпочту этому любую боль сейчас, если она проистекает из искренности и освобождает дорогу поиску.

Если тебе дорог тот, кого ты оставляешь, если ты хочешь сделать так, чтобы ему было как можно менее болезненно – сделай для него все, что от тебя зависит, что подсказывает тебе интуиция – доверься интуиции. Просто сделай все, что можешь для человека. Кому-то надо будет сто раз терпеливо объяснять, что раз любви нет, то он сам живет в иллюзии, что он должен понять, что то, что есть – то есть, а чего нет – того привычкой не заработаешь в любви, что где-то ходит именно его любимый человек и т.п. Кому-то не надо ничего объяснять – просто делаешь, что делаешь, и уходишь, и глядишь – через неделю у него уже есть кем заняться. Все решает интуиция. Но главное – это быть непреклонным в своем решении, если оно продиктовано честным пониманием и потребностью любить.

Следующее типовое возражение носит экономический характер – мол – остаться без мужа, а на что кушать? Или – оставлю жену, а что она будет есть? Ну если вы оставляете жену – ничто вам не мешает продолжать делить с ней свои деньги, если есть желание. А если и желания даже такого нет – ну о какой тут любви вообще идет речь. А если вы остаетесь без мужа, и не на что кушать – ну вообще-то есть работа, люди работают и зарабатывают на жизнь – каждая конкретная ситуация должна быть честно рассмотрена отдельно. Есть в конце концов какая-то естественная яростность в отстаивании своей свободы. Если ты нормальный человек, не инвалид, есть руки и ноги – о чем тут говорить? Живи и не мешай жить другим.

Кроме того – если ты ищешь любовь – она ведь тоже начинает искать тебя – это никакая не мистика, это реальность. В какой мир входишь – в таком и живешь. Тебе начинают встречаться близкие люди, а ведь вместе и все проблемы проще решать. Ну а если живешь в мрачном мире обязанностей и штампов – то к тебе и притягивается подобное – мрачное, унылое, побежденное. Да и вообще – если для тебя комфорт важнее поиска любви – то ты читаешь совсем не ту книгу – тогда все это написано не для тебя – спокойно закрывай ее и иди к своему комфорту – он ждет тебя.

Еще одно соображение, которое мне кажется очень важным. Надо ясно разделить две вещи – желание и реализация желания. Принятие решения и его реализация – ведь ясно же, что это разные вещи, правда? Когда кто-то говорит о том, какие сложности перед ним могут встать при распаде псевдо-семьи, при этом почему-то смешивается процесс принятия решения и процесс его реализации. Никто не говорит, что процесс этот простой – он может быть всяким. Но если есть ясное понимание необходимости – то это решение надо просто принять. Для начала просто принять решение, отдать самому себе отчет в нем – а потом уже думать о том – как его реализовать. Если в самом деле все обстоятельства довольно сложны – то может быть, что на реализацию решения потребуется какое-то время и какие-то существенные усилия – это цена твои предыдущим решениям, и это не просто какая-то абстрактная цена – это опыт, получая который ты многое сможешь в себе прояснить, и в дальнейшем уже не садиться в такую лужу.

Семья, семья... сколько табу связано с этим словом... пожалуй, что даже секс не может соревноваться по количеству всяческих благоглупостей с семейной жизнью. Люди не должны висеть друг на друге. Они могут испытывать друг от друга настоящую радость, какие-то свои творческие состояния, не запрещать себе любить других людей в той форме, как это у них складывается. Каждый должен развивать свою индивидуальность, жить интенсивной внутренней и внешней жизнью, стремительно меняться, потому что живой человек постоянно меняется. Подобное тянется к подобному. У людей могут быть даже совершенно разные привычки и вкусы в каких-то областях – тем не менее каким-то непонятным образом получается так, что они не становятся дальше друг от друга, и их чувство друг к другу меняется вместе с ними – меняется по качеству переживания, но не по сути. Вот что поразительно – ведь любовь – это не вещь, ее нельзя получит один раз и положить на полку. Если ты любишь человека – то ты любишь его именно сейчас, а через пять минут чувство может измениться. Вообще говоря, чувство любви мгновенно – оно существует только здесь и сейчас – в данный миг. И если я сижу с кем-то и беседую, то мое чувство к нему рождается каждый раз, когда происходит процесс осознания друг друга, каждый раз, когда происходит соприкосновение нашего внимания. И если взять двух людей, которые законсервируют себя с целью сохранить любовь, то можно с уверенностью сказать, что их любовь кончится стремительно. Если взять любящих друг друга людей, которые доверяют жизни и не боятся интенсивно меняться, то тогда их чувства друг к другу будут становиться все глубже и живее. А семья – семья это вообще нечто постороннее... в тоталитарном советском обществе, к примеру, семья имела определенный смысл, поскольку если девушка не была твоей женой, вас даже в гостиницу вместе не поселят, не говоря уже о большем. Если же есть возможность обходиться без семьи, то надо обходиться без нее, потому что слишком велика опасность того, что вы начнете чувствовать друг друга своей собственностью. Еще один важный вопрос – как совместить расширяющуюся природу любви и семью. Вкратце поясню – что я понимаю под расширяющейся природой любви. Есть мера искренности любви – это проявление ее расширяющейся природы. Если я люблю кого-то, то совершенно неизбежно вскоре я испытаю потребность в том, чтобы моя любовь коснулась еще кого-то – не в исключающем друг друга порядке, а в дополняющем. То есть если я испытываю какое-то чувство к А и называю это любовью, то неизбежно найдется и Б, к которому я испытаю что-то, что тоже уместно будет назвать любовью. Если с такой ситуацией столкнется обычный человек, то в нем может к сожалению сработать механизм исключения – либо А, либо Б. Если же человек уже будет иметь некий опыт, то он сможет увидеть, что переживания любви к А и к Б никак не мешают друг другу, если конечно не связывать свою любовь жестко с какой-то формой ее проявления. Скажем, человек может думать так: если я кого-то полюблю, то мы должны с ним жить вместе, или спать вместе, или видеть друг друга с такой-то частотой и т.п. Конечно, если в голове такая вещь работает, то это становится серьезнейшим препятствием, ведь в самом деле невозможно жить со всеми и спать со всеми и даже видеться со всеми. Если осознать, что переживание любви и форма реализации этого переживания – две разные вещи, тогда оказывается, что возможно и даже естественно и даже неизбежно совмещение переживания любви к разным людям. Более того – любовь к одному человеку не только не проходит, а наоборот – становится более глубокой и тонкой и вскрываются новые слои мироощущения, как только твоя любовь коснулась и кого-то другого. Это процесс, который идет по нарастающей степени глубины, если люди не пытаются искусственно управлять формой проявления любви – тогда, конечно, все становится с ног на голову.

И вот представим себе нормальную семью. Допустим, они в самом деле любят друг друга, и именно в силу этой причины становятся способны испытать любовь еще к кому-то. Как правило, это немедленно приводит к появлению разрушительных напряжений в отношениях. Люди не только не пытаются вместе осознать эту ситуацию, принять ее как неизбежность и как ПОДТВЕРЖДЕНИЕ, а не опровержение их любви друг к другу, а наоборот – превращают это в нечто запретное, неискренность становится между ними, и все приходит в упадок и захирение. Таким образом получается замкнутый круг – чем сильнее любовь людей друг к другу, тем неизбежнее проявление расширяющейся природы любви и тем неизбежнее разрушение отношений между ними, если только у них не хватит ума и чувства, чтобы попытаться вместе все это понять и повернуть свои мозги в нужном направлении. Если ума хватит на это, тогда впереди начинается самое интересное.

Совмещение любви и семьи наверное возможно, тем не менее нельзя быть полностью уверенным в том, что ваша семья является именно семьей, а не временным союзом, что не найдется такой человек, с которым станет жить одной семьей твой теперешний муж или твоя жена. Никаких гарантий тут нет, но это ничего не меняет – все равно нам остается только двигаться вперед, потому что попытка что-то законсервировать приведет к стремительному умиранию вообще всего живого между людьми и внутри них. Истина важнее. Если ваш муж или жена все-таки обнаруживает, что с другим жить – более естественно, то это хоть и болезненный, но честный процесс, который не только делает более живой жизнь уходящего, но и освобождает дорогу к поиску тому, кто "остается". По сути дела – если кого-то интересует вопрос уверенности, то можно сказать, что об уверенности можно вообще что-то начать говорить не раньше, чем тот, с кем вы живете одной семьей, полюбит нескольких человек и вы переживете сами этот процесс и увидите, что это только углубляет вашу любовь и вашу потребность жить вместе.

С понятием "семья" чисто автоматически связаны концепции. Я немало понаблюдал разные семьи. Видел, к примеру, и такое: пара заходит в загс, через пол часа они выходят... и это уже другая пара! Теперь они сознают себя уже мужем и женой, и это мгновенно меняет их отношение друг к другу и к жизни. Возникает такое ощущение, что они выходят из загса уже со столетним опытом семейной жизни, обремененной ссорами и прочими ужастиками. Ведь каждый из нас видел тысячи мужей и жен, каждый из нас жил в одной семье со своими родителями, которые тоже друг другу муж и жена, и все стереотипы их отношений мгновенно пробуждаются в нас, как только мы становимся мужем и женой. Не надо вешать на себя таблички, иначе именно они начнут управлять нашей жизнью. Как-то я видел один забавный эксперимент: группе людей показывали белый предмет, причем один из них был испытуемый, а остальные – участники эксперимента. И тут все участники вдруг заявляли, что предмет – черный, а не белый. Испытуемому сначала смешно. Но время идет, и все по-прежнему с полной серьезностью заявляют, что предмет черный. Затем приглашаются "случайные" прохожие, которые крутят у виска, когда испытуемый говорит, что предмет белый. Кончается все очень показательно – я просто не поверил своим глазам и ушам: испытуемый совершил какой-то переворот в себе и согласился с тем, что предмет черный. Наверное, он себе как-то там что-то объяснил, потом вытеснил из сознания все сомнения, и все ок – теперь он "как и все" считает, что предмет черный. А теперь представьте, что вы выходите из загса, и теперь все люди знают, что ты – "муж", да и сам ты это признаешь, а "муж" – это уже не просто человек, это участник бесчисленных обязательств, прав, привычек – всего того, с чем это слово связано в твоем и общественном сознании. Каждый может исследовать все это самостоятельно, а что касается меня, то я совершенно убежден: семья – это могила.

Рассмотрим несколько абстрактных концепций. Начнем с концепции "прошлого и будущего". Все мы уверены в том, что существует прошлое, настоящее и будущее. Но давайте рассмотрим это предположение. Если существует прошлое, то оно именно существует, то есть оно дано в непосредственном переживании. Должна существовать некая возможность увидеть его, прикоснуться к нему, ощутить, пережить тем или иным образом. То же и с будущим. Если в прошлом я испытывал то-то, а в настоящем – то-то, то мы и говорим – произошло изменение. То есть понятие "изменение" основывается как раз на принятии абстрактной концепции о существовании прошлого, настоящего и будущего. Теперь я попрошу вас дать мне возможность прикоснуться к прошлому, или рассказать – как вы это делаете. Для того, чтобы увериться в его существовании, я должен иметь возможность пережить "я вчерашний" и затем сравнить это с "я будущий" или "я настоящий". Кто-нибудь может подсказать – как это сделать? Обычно на это говорят – "ну ты же помнишь – что ты переживал вчера? Вот и сравни. Вот тебе и прошлое". Однако это никакое не прошлое, это ментальный акт, существующий сейчас – в настоящем. Я могу сказать – вчера я подумал о том-то, но это не будет "думанием вчера", это будет думанием сейчас. Я могу сказать – вчера я испытал радость, но это не будет "я вчера испытываю радость" – это будет ментальный слепок, существующий сейчас, а если я, опираясь на этот слепок, испытаю радость, то это я сейчас испытываю радость, а не какой-то там я-вчерашний это испытываю. Переживание, эмоция, мысль, ощущение, желание, различающее сознание – это то, что происходит именно "сейчас", или, говоря точнее, это то, что есть, потому что слово "сейчас" липовое, придуманное, отталкивающееся от той же концепции существования "раньше" и "позже". Таким образом нет никаких вчера, сегодня и завтра. Нет никакого "раньше", "позже" и "сейчас". Если мы говорим – "раньше я был таким-то", то это мы говорим именно сейчас, а не становимся "я-вчерашний". Все, что ни происходит, происходит именно сейчас, а точнее – просто оно есть – это все, что мы можем про это сказать, покуда вообще стремимся что-либо сказать.

Отсюда мы можем сделать простой вывод: поскольку не существует прошлого, настоящего и будущего, то нет и никаких изменений, нет никаких цепляний явлений одно за другое. Все просто существует [сейчас], и нет никакой истории помимо той, которая существует тоже сейчас как идея, как набор ментальных символов. Так обалдевшая от материнского инстинкта мамаша живет в вечном патологическом страхе за своего ребенка до конца своих дней, и этот страх для нее реален, поскольку она его выдумала. Конечно, просто сказать – "твой страх за ребенка выдуман" – это значит вызвать у нее много всяких эмоций и слов, и даже если она сама себе это скажет, то это еще не приведет к освобождению от него. Поэтому и нужна практика. То, что практика действует – это тайна, понять которую невозможно, ибо любое понимание основывается на различающем сознании, то есть как раз на основе всяческого заблуждения. Мы выдумали описание мира, и как мы это сделали – это тайна, но мы хотим теперь выйти и стать свободным, и откуда берется это стремление – это тоже тайна, и как рождается практика – это тайна, и как она работает – это тайна. Я уже упоминал, что то, каким именно образом мы оказываемся в состоянии "я поднял руку" – и это тайна. Даже если некий йог сумеет мышца за мышцой, волокно за волокном каждой мышцы напрячь и осознано поднять руку, то все равно для него останется тайной – каким образом он попал в состояние "напряженное волокно мышцы".

"Нет никакого прошлого и будущего, никакой "кармы"" – сказать это – недостаточно. Почему – неизвестно, мы можем просто свидетельствовать – недостаточно. Нужна практика. Нам нужна практика не только теоретического рассмотрения, а нужна практика осознания их иллюзорности в нашей обыденной жизни. И тем не менее никакой "кармы" нет, нет никаких "цепляний дхарм", нет никаких изменений, но и конечно же нет никакого постоянства – просто все эти слова – изменение, постоянство – это просто дуновение ветра, но ведь и дуновение ветра рассеивает семена по полю, из которых вырастает растение и жизнь видимая продолжается. Конечно, не существует способа говорить об этом, соблюдая формально тезис о несуществовании изменения. С одной стороны мы утверждаем отсутствие изменения, с другой стороны тут же выражаемся в терминах изменения. Но это не страшно, это само по себе не самообман, если только в каждый момент, в который рождается мысль или слово, мы ясно видим: нет никаких моментов, нет никаких изменений, нет никакого постоянства. Тогда мы позволим тайне проникнуть в нас и освободить от цепей отождествления с различающим сознанием. Для того, чтобы преодолеть омертвляющее влияние концепций, мы прибегали к антиконцепциям, даже заранее понимая, что они точно так же абсурдны. Для того, чтобы преодолеть омертвляющее влияние различающего сознания, мы прибегаем к различению различающего сознания, даже заранее понимая, что это такая же иллюзия. Два куска дерева трением порождают огонь, после чего оба сгорают – в этом нет никакого противоречия. А что еще я мог бы потереть о кусок дерева? Мысль? Нет, нужно нечто схожее. А что я могу противопоставить концепции? Кусок дерева? Нет, нужно нечто схожее. Мы в терминах различающего сознания рассматриваем различающее сознание, и все, что нас остается, это твердо тереть друг о друга эти куски, пока не вспыхнет пламя.

Следующая абстрактная концепция – концепция "части и целого". Все мы с легкостью оперируем терминами "часть" и "целое", хотя данная пара абстрактных терминов уже давным-давно была исследована, и результат этих исследований нам доступен, к примеру, в сочинениях древнегреческих философов. Но что нам до их философии... подумаешь – философы... В нас воспитали пренебрежительное отношение к парадоксам, впрочем, кажется, они и сами к ним так относились. Мы приняли на веру то, что парадоксы – неизбежная часть нашей жизни, что это просто атрибут жизни, точно так же как мы верим в то, что негативные эмоции – это неотъемлемая часть жизни.

Когда я откусываю кусок яблока – это часть или целое? Это часть. А если кусок будет маленьким? Он останется частью? Останется. А яблоко останется целым без части? Нет. А если кусок будет совсем маленьким – как молекула? Тоже? Тоже. А ведь обмен молекулами с окружающей средой происходит непрерывно, в каждый момент, значит в каждый момент наше яблоко – не целое, а целое без части. Стало быть вообще не существует никаких целых – каждое целое – это целое без части. Получается абсурд. Пока мы не введем понятие части, нет и целого, а никакого целого-то и нет.

Тут конечно начинают прикладывать интеллект и говорить: хорошо, целое – это такая совокупность частей, находящихся в таком соотношении, при котором целое сохраняет те потребительские качества, которые мы ему приписываем и через которые мы его определяем. В таком случае яблоко останется целым в каждый данный момент времени, потому что от того, что из него вылетела какая-то молекула, не изменила никаких его потребительских качеств – другая молекула заменила вылетевшую, и яблоко не потеряло ни формы, ни цвета, ни вкуса. Таким образом мы сводим определением целого к субъективным точкам отсчета, что позволяет нам, кажется, избежать парадокса. И все равно мы здесь неизбежно уткнемся в парадокс, который я подробно рассматривать не буду, поскольку он уже подробно рассмотрен теми же греками в парадоксе "что есть куча". Хорошо, одна молекула заменилась – это не изменило ничего существенного для нас в яблоке. А две? А десять? А сто? На какой именно по счету молекуле мы скажем – угу, яблоко-то уже и не целое, а целое без части. Нет ответа. И теперь, когда мы забудем про яблоко, и вспомним про свою жизнь, то не сможем уже так же лихо, как раньше говорить что-то вроде "негативная эмоция – это часть личности". В результате осознания данного парадокса снова могут, как и в предыдущем случае, появиться моменты просветления. Приведу пример. Я провел ночь в лесу у озера, и на рассвете, полулежа, смотрел на светлеющее небо – безумно чистое, безумно нежно-голубое небо. И перед моим лицом качалась от ветерка травинка. На фоне этого непостижимо ясного неба она выделялась как-то по особенному нереально – это было похоже на японскую гравюру. Травинка казалась наложенной на небо – не в проекции, а в прямом смысле. И в этот момент у меня родилось необычное и пронзительное чувство – мне показалось, что если я сейчас прикоснусь к этой травинке, то нежно зазвенит и мягко закачается весь мир. Переживание непередаваемого единства мира прикоснулось ко мне – это было настолько "иное", что казалось все мое существо зажглось изнутри. Миг за мигом, шаг за шагом – так совершается практика, так мы становимся просветленными.

Обратили ли вы внимание на одну неудобную особенность абстрактных концепций? Она заключается в том, что они никак себя не проявляют в нашей обыденной жизни. Если мы посмотрим список хаотических отвлечений, то в явном виде там не будет скорее всего темы "что будет когда я умру", или "а есть ли будущее" и т.п. Там будет что-нибудь более явное – та же семья, работа и т.п. Поэтому с помощью исследования хаотических отвлечений мы не сможем увидеть абстрактные концепции, которые мы исповедуем. То же касается списка озабоченностей. Дело в том, что абстрактные концепции составляют настолько глубокую базовую структуру наших верований, что нам и в голову не приходит сомневаться в них. Поэтому они сидят там – в глубине нашего концептуального мира, и оттуда исходит их ограничивающее, омертвляющее влияние. Поэтому первой задачей является обнаружить эти концепции. Но совсем не обязательно пытаться составить полный список – мы ведь уже знаем целый ряд абстрактных концепций – вот с них-то и надо начинать, а по мере устранения очередной концепции, в нас начнет приливать переживание освобождения, а оно, в свою очередь, начнет помогать нам выявлять остальные препятствия.

Рассмотрим область бытовых концепций. Их омертвляющее влияние ужасно. Мы тысячи раз на протяжении десятков лет делали одно и то же, и поэтому необходимо теперь приложить очень большие усилия, чтобы что-то изменить. Необходимо просто объявить бытовым концепциям войну и выиграть ее. Наша задача-минимум – сформировать бытовые антиконцепции, т.е. правильные привычки – привычки, которые мы сами выбрали иметь, потому что следование им нас оживляет, а не умерщвляет. А в конечном счете и антиконцепции мы отложим в сторону, когда они сыграют свою роль в компенсировании негативного влияния концепций. Особая работа ведется вокруг такого явления, как чувство обыденности.

Всем нам знакомо чувство обыденности – с этим словом "обыденность" связано что-то серое и мертвое, и мы стараемся куда-то уйти от обыденности – путешествуем, общаемся с людьми, рискуем и так далее, но все это – бег по кругу. От обыденности не уйти – в конце концов перед нами встает выбор – либо мы всю жизнь проводим в бесполезных попытках убежать от обыденности, либо мы обращаемся к ней лицом и меняем ее. Бегство от обыденности делает нас рабами. К примеру, для того, чтобы убежать от обыденности с помощью впечатлений от путешествий, мы вынуждены стремиться зарабатывать достаточно средств, а стало быть в нашей жизни появляется дополнительный источник привязанности и страха потери, страха не получить желаемое. Я уж не говорю о том, что вся эта деятельность по созданию средств бегства от обыденности отнимает практически все жизненное время. Но самое ужасное ждет нас впереди, когда мы увидим, что обыденность следует за нами всюду, где бы мы не появились. Бегать от серой обыденности может только очень неопытный человек. Опытный увидит всю тщетность этих попыток – это все равно, что бегать от своей тени. Серая обыденность – это не следствие наличия или отсутствия чего-то, это способ воспринимать мир, это отражение нашей внутренней полноты или пустоты. Таким образом не что-то вне нас, а сама наша обыденность должна стать другой – она должна превратиться из серого состояния в состояние интенсивное и чистое. Как бегать от обыденности мы все знаем хорошо: можно вкалывать на работе и заработанные деньги тратить на рулетку, или путешествия и т.д., можно вызвать в себе какой-то интерес и удовлетворять его, можно прыгать с парашютом, нырять с аквалангом, кататься на верблюдах, путешествовать по пустыне и так далее – мы в конце концов можем стать вечными беглецами от самого себя – навязчивый поиск впечатлений – верный признак поражения в борьбе с обыденностью. А как изменить эту обыденность – это вопрос интересный.

Итак – нужно изменить свою обыденность. Надо знать, что все вокруг тебя будет яростно этому сопротивляться. Твои друзья и родственники, привыкшие видеть тебя таким-то и таким-то, будут оказывать на тебя гигантское психологическое, физическое и вообще любое доступное им давление с целью вернуть все на свои места. Ты сам будешь чувствовать себя не в своей тарелке, но если пересилить препятствия, то невиданная ранее степень внутренней свободы будет обретена. Пожалуй, именно бытовые концепции, составляющие основу серой обыденности, и являются камнем преткновения для большинства людей. Можно о многом рассуждать, мечтать, воображать себе, можно отдаваться каким-то возвышенным идеям и переживаниям, и порой даже испытывать самые разные состояния сознания, но все это разбивается о неприступную серость обыденности, которую нет сил преодолеть. Минута эмоционального взлета, и затем вечность серой обыденности – вот удел тех, кто живет по инерции.

Формирование новой привычки может занять длительное время, поэтому надо приготовиться к длительной и беспощадной войне, которая отнимет все твои силы и все твое внимание. Недооценить силу этого противника – значит в данном случае заранее все проиграть. Я видел немало очень неглупых и талантливых людей, разбившихся вдребезги о свою серую обыденность, т.е. о свою рабскую зависимость от бытовых концепций. Итак – как ведется эта работа?

Наша обыденная жизнь состоит из определенного набора тех или иных действий. Мы завтракаем, смотрим телевизор, болтаем с соседями и так далее. Первым делом надо составить полный список всех своих занятий в течении дня. Я думаю, в этом списке может оказаться около 200 позиций. И каждая позиция станет отдельным фронтом. Не пытайтесь читать то, что я пишу, как художественную книгу. Подчеркиваю еще раз – это не художество, и не философия – это описание технологического процесса. Если ты прочтешь, как выплавить сталь из чугуна – ты не получишь ничего. Если ты построишь доменную печь или синхрофазотрон или что там надо и СДЕЛАЕШЬ то, что требуется по технологии – тогда только ты и получишь искомую стальную чушку, иначе чушкой ты окажешься сам. Воззрение всегда должно идти рука об руку с поведением. Воззрение + поведение – вот ключ к успеху. Поэтому надо сесть и составить список всех своих бытовых занятий. Каждое из них ты делал тысячи раз, и сформировался жесткий стереотип того – что именно ты чувствуешь во время этого занятия, или о чем ты думаешь и т.п. Переходя от одного занятия к другому, ты переходишь из одной клетки в другую. Не следует пытаться изменить свою жизнь путем механического исключения из нее каких-то занятий. Конечно можно уйти жить в пещеру и там не будет многого из того, что тебя окружает здесь, но будешь ли ты всю жизнь жить в пещере? И будешь ли ты свободен от того быта, который возникнет там? Кроме того мне вовсе не нравится бегать от жизни. Если получилось так, что я здесь – то именно здесь я и хочу решить свои вопросы. Не хочу ходить и озираться – не настигнет ли меня что-то из мое предыдущей жизни. Я готов смело встретить любую свою глупость лицом к лицу и победить ее. Однако смена обстановки – желательно полная, может довольно существенно помочь в осознании своих концепций, поскольку простым механическим путем ты выдергиваешь себя на время из-под их непосредственного управления. Поэтому работу по исследованию бытовых концепций удобно проводить на двух фронтах: непосредственно там, где твое постоянное место обитания, где они проявляются, и там, где многих из них нет – для этого лучше уехать в другой город, или уйти на недельку в лес или горы с тем, чтобы заняться анализом того, что было увидено при домашней работе.

Итак – мы делаем список. Конечно, напишется он не сразу – надо себя наблюдать прямо в процессе работы с обыденностью и постепенно вносить все новые и новые пункты по мере их выявления. Удобно их разбить на разделы, например: я дома один, я дома с родственниками, я на работе, я на улице и так далее. Затем каждая позиция должна стать линией фронта. Скажем – мытье посуды. Я должен пойти и начать мыть посуду, и при этом я должен сделать то, что я уже умею: спросить себя – есть ли во мне сейчас какие-то негативные эмоции, и устранить их, если они есть. Спросить себя – есть ли во мне сейчас озабоченность – и рассмотреть ее, найти ее концептуальный корень, после чего саму озабоченность устранить как негативную эмоцию. Крайне полезно не размазывать эту деятельность, а проводить ее концентрированно, и когда есть на то желание, то можно выделять какие-то значимые куски жизни для такой работы – желательно по несколько дней кряду непрерывно заниматься таким сопровождением каждого своего действия. Это может привести к сильному утомлению, но это будет приятное утомление, как после хорошей пробежки по лесу приятно утомленным себя чувствует физическое тело. Вы же не разбиваете эту пробежку на забеги на 10 метров – 10 метров сейчас, 10 через час – пользы не будет, так и здесь – в работе с концепциями – нужны "забеги" на дистанцию в несколько дней. Все другие цели в эти дни должны отступить – не будет ничего страшного, если я на недельку отставлю все свои интересы и цели в сторону – не заржавеют они и никуда не денутся, тем более что я имею в виду не прекращение той или иной деятельности, а прекращение вовлечения в нее. Минута за минутой, час за часом, в процессе всего того, что мне нужно делать в моей обыденной жизни, я должен заниматься только одним – устранением негативных эмоций и озабоченностей с исследованием, или как минимум констатацией концепций, лежащих в их основе. Очень важно вести записи по каждому фронту. Помыл посуду – в раздел "Мытье посуды" записал: так-то и так-то – получилось то-то и то-то. Записал – пошел дальше.

Цель данного занятия состоит в том, чтобы наша серая обыденность перестала прерывать наше творческое состояние. Не думаю, что тебя устраивает то, что только несколько минут в день тебя что-то отпускает, и ты можешь почувствовать себя живым, а потом снова серая обыденность тебя засосет. Никакое продвижение никуда невозможно в такой ситуации. Наша задача – сформировать правильную привычку – привычку находиться во внешнем просветлении при любых обстоятельствах. Только после этого возможно идти дальше.

Дальше надо обязательно учесть, что все в природе волнообразно – твой энтузиазм в борьбе с обыденностью тоже будет волнообразен – будут подъемы и спады. Сам эксперимент ты конечно начнешь на подъеме, но спад наступит непременно, и тогда – если ты не будешь к этому готов – то сдашься. Необходимо готовиться к спадам в своем энтузиазме, и как только ты становишься самодовольным, то знай – у тебя начальная стадия спада. Тогда надо собрать всю свою ярость и отрезать этот кусок синусоиды, возвращающий нас в отупение, и начать новый виток прямо сейчас. Если это не получается – надо с достоинством пережить этот спад и быть уверенным – он кончится в свое время, и ты продолжишь свою работу.

Далее: ничто так не возвращает нас к обыденности, как сон, ведь во сне мы себя не осознаем и стало быть являемся на все 100% тем, к чему мы привыкли. Пройдет некоторое время, пока в сновидениях мы не начнем повторять свои новые привычки и будем продолжать бороться с обыденностью и во сне, а до этих пор после пробуждения мы будем очень уязвимы и можем легко проиграть. Поэтому имеет смысл спать не так, как спят все люди – по ночам. Лучше спать маленькими порциями. Если даже я работаю целый день, то я прихожу домой и ложусь спать на пару часов, потом часик бодрствую, потом еще пару часов сплю и так далее – необходимо уменьшить продолжительность одного цикла сна до двух-трех часов. Тогда за это время мы не успеем слишком сползти вниз. Кроме того, и высыпаться мы будем лучше, а недосыпание очень плохо влияет на нашу способность бороться с обыденностью. Кроме того ночные часы очень плодотворны, если быть выспавшимся при этом. В тибетской традиции очень ценится время в сумерки и перед рассветом – это очень удобное время для того, чтобы, будучи выспавшимся, заняться своими задачами.

В течение своей жизни мы встречались с огромным числом людей. И какими бы ни были эти люди, на каждого из них мы старались по возможности произвести благоприятное впечатление – даже на самых, как нам кажется, безразличных для нас людей. Есть люди, ожидания которых на наш счет особенно разрушительны – это наши близкие люди – друзья, родственники, хорошие знакомые. Можно обнаружить, что чуть ли не все 100% того, чем мы живем, делается только для того, чтобы оправдать возложенные на нас ожидания. Я бы разделил ожидания на три типа: ожидания близких людей, ожидания внутреннего наблюдателя, и ожидания всех остальных людей, с которыми мы были знакомы.

Ожидания близких людей самые разрушительные. Нам всегда неприятно делать больно близким людям, а им часто становится больно от того, что ты начинаешь жить своей жизнью и не собираешься оправдывать их ожидания на твой счет. Родители, совершенно обалдевшие от тупости и бессмысленности своего существования, очень часто вкладывают все свои ожидания в детей, вольно или невольно делая из них, таким образом, козлов отпущения своей неудовлетворенной концептуальности. И когда обнаруживается, что дети не хотят быть их игрушками и компенсировать их собственное недовольство нереализованными планами, то родители конечно начинают очень мучаться и давить всем чем только можно, чтобы сломать их сопротивление и сделать таки из них послушный механизм. При этом давление может быть самым разным – от грубого физического насилия, до эдакого интеллигентского давления попыткой вызвать к себе жалость. И уж конечно все это лежит на одном основании – желания счастья своим детям. Куда ни глянь – всяк желает счастья своим детям, и, к сожалению, этот прекрасный порыв находит свое воплощение в грубом навязывании им своих ожиданий. Я видел примеры, когда это происходило и сознательно, и бессознательно. Примеры сознательного давления всегда на виду: "Ты должен стать врачом, это благородная профессия, это то и это сё, и папа врач, и так далее, и ты меня убьешь, если... и т.п.". Примеры бессознательного давления более скрыты, но они приносят, в конечном счете, не меньший, а может даже больший вред, поскольку если в первом случае человек явно понимает, что реализовывает чьи-то ожидания, то во втором случае он может этого и не понимать. К примеру, родители могут явно ничего не навязывать своим детям, но своим поведением они могут неявно прекрасно ими управлять. Методов полно: вызывание жалости к себе, к примеру: "Ах, как было бы замечательно, милый мой, если бы ты стал врачом... ах, ты конечно свободен в своем выборе, конечно ты свободен..." и при этом демонстрируется поведение, из которого ребенку ясно: он конечно свободен, но... шаг в сторону, и он станет причиной ужасных мучений своих родителей. Такое управление особенно тяжело своими последствиями тем, что человек не осознает, что оправдывает чьи-то ожидания, он и в самом деле может быть уверен, что совершает самостоятельный, свободный выбор. При этом под словом "дети" я понимаю детей именно в биологическом смысле, а не в возрастном, поскольку даже старики ведут себя по отношению к своим родителям так, как малые дети, и удерживаются теми в рабстве теми же самыми средствами, которыми удерживаются и дети малолетние.

Следующий тип ожиданий, которые мы всю жизнь стараемся оправдывать – это ожидания некоего "внутреннего человека" – некоего цензора, которого мы породили в себе. Этот цензор является выражением всех ожиданий, с которыми мы сталкивались в жизни. Мы читаем книги, смотрим кино, живем и видим множество самых разных ожиданий, которые люди имеют друг на счет друга. И мы формируем то, что называем совершенно напрасно "совестью", и эта совесть – это никакая не совесть конечно, это просто в той или иной степени произвольно намешанная каша из всех этих ожиданий. Простой пример: есть люди, которые даже наедине с собой стесняются мастурбировать, потому что считают это неприличным. Когда-то мама дала ему по рукам, или папа покачал головой и сказал "ай-яй-яй", или в кино он что-то подобное увидел и т.п. Это именно тот пример: пример оправдывания ожиданий этого внутреннего цензора. Такие глупости выбиваются из головы ой как непросто.

Третий тип ожиданий – это ожидания всех остальных людей, с которыми мы были знакомы. Абсолютно каждый человек, с которым мы вошли в какое-то соприкосновение, оставляет в нас след в виде нашей потребности выглядеть для него в лучшем свете. Мы хотим производить хорошее впечатление абсолютно на всех. И хотя по большей части это оказывает на нас не слишком сильное влияние, но в совокупности все эти бесчисленные маленькие добровольные обязательства оправдания ожиданий становятся причиной огромного количества мелких беспокойств, и в результате все это становится большим грузом. Возможно, что именно они и являются опорой существования внутреннего цензора. Поэтому мне кажется хорошим способом следующий: необходимо постараться вспомнить ВСЕХ людей, с которыми мы были знакомы в течении всей своей жизни. Надо составить их список – это все те люди, перед которыми вы хотели выглядеть в лучшем свете. После того, как список будет составлен, надо напротив каждого из них написать – каковы его ожидания на твой счет. Если явных ожиданий выделить не удается, можно спросить себя так: каким бы я хотел быть для того, чтобы этот человек был доволен, находясь рядом со мной. Затем надо попрощаться с каждым из них, почувствовать, что больше ты не собираешься оправдывать никакие его ожидания на твой счет, и вычеркнуть его из списка. Это не должно быть формальным делом – надо именно вспомнить того человека, и именно представить, что теперь ты ему ничего не должен, что тебе теперь безразлична его точка зрения на тебя, и если вдруг жизнь снова тебя с ним столкнет, то он увидит перед собой свободное существо, которое живет так, как ему нравится, а не так, как это кажется правильным тому человеку. Представьте себя – отрешенным, спокойным, собранным во время встречи с тем человеком. Ни одна черта твоего лица не изменится, ни одна мысль не проскочит – ты просто сидишь спокойно и смотришь на него, если интересно смотреть, или встаешь и уходишь, если тебе нечего сейчас с ним делать. Не пугайтесь, что такая практика может как-то ухудшить ваши отношения с тем или иным человеком: с некоторыми людьми в самом деле отношения могут ухудшиться, если те слишком нетерпимы к вашей свободе – это далекие вам люди, даже если они и казались близкими. А с другими – наоборот, отношения неожиданно обнаружат незнакомую ранее глубину – это глубина отношений, свойственная свободным людям.

Есть неплохой способ довольно ясно почувствовать – насколько большую роль в нас играют ожидания других людей. Этому может поспособствовать практика несмотрения в глаза другим людям. В течении дня – пока мы ходим по улице, пока мы находимся среди людей, мы постоянно бросаем на них взгляды. Если я иду по улице, то встречаю сотни человек, и в тот момент, когда мой взгляд хоть на миг падает на какого-то встречного, в тот самый миг происходит моментальная подстройка под него. Именно из этого автоматизма вырастает весь наш огород бесчисленных ожиданий на свой счет – реальных или выдуманных нами же – которые мы начнем стараться оправдывать. В результате сотни, тысячи моментальных актов подстройки мы переживаем в течение дня. Мы мгновенно пытаемся ощутить – каким мы должны быть вот для этого прохожего, чтобы найти с ним "общий язык", а каким для этого и т.п. Чтобы почувствовать это на своей шкуре, можно поставить такой эксперимент: в течении нескольких дней, а лучше в течении недели, мы на всем протяжении дня не смотрим в глаза ни единому человеку – ни прямо, ни боковым взглядом. В результате процесс непрерывной подстройки прекратится, и вы заметите некое особое ощущение – ощущение прилива жизни изнутри, вы начнете более ясно чувствовать свою жизнь, свои стремления, и вообще – мир станет ярче. Это надо пережить. А затем каждый сам выберет – надо ему этой свободы или нет.

Цели – еще один обширный слой, относящийся к концепциям. Цели в свою очередь удобно разделить на два типа. Первые – собственно цели в том смысле, в котором мы чаще всего понимаем это слово: цель окончить институт, жениться, сделать карьеру, выучить японский, накачать мышцы и так далее. Можно назвать их сильными целями. Мы стремимся к ним, полагая, что вот уж когда мы достигнем своего, тогда-то жизнь станет совсем другой. И если мы не достигаем их по причине лени (ну не всем все-таки так удается изнасиловать себя, чтобы реализовать-таки всю эту ерунду), то перед нами две возможности: мы можем понять, что это ерунда какая-то, а не цель, а можем начать жалеть о недостигнутом и всю жизнь мучиться тем, что вот если бы достиг – то вот была бы жизнь, а теперь конечно уж все потеряно – т.е. превращаем свое недостижение в концепцию. Если же мы достигаем этой цели, то видим, что жизнь конечно остается той же самой, и даже хуже того, а может уже и не увидим мы этого, а спишем это на что-то другое – например можем себе сказать, что возраст сказывается уже, и мол с возрастом люди начинают стареть, и надо больше заботиться о себе, и пора бы уже обустроиться по-настоящему, и тогда мы формируем новые цели, а они снова и снова ничего нам не дают, и мы придумываем новые объяснения – почему так не получилось, и формируем новые цели, и так до тех пор, пока не умираем от старости и маразма. Сильные цели могут диктоваться не только страхом, но и интересом, и тогда мы с энтузиазмом учим японский, а потом английский, а потом мы читаем книги по физиологии, астрономии, квантовой механике, начинаем разбираться в самых разных вещах, научаемся декламировать, увлекать, рассказывать, потом мы становимся энциклопедистами, можем учить других, восхищать своими знаниями и способностями, пишем книги и опять же кончаем свою жизнь в полном маразме и опустошенности, с головой, забитой цифрами, фактами и гипотезами, и с сердцем, превратившимся просто в мышцу согласно всем законам анатомии, и с мозгом, превратившимся в то же самое.

Есть и другие цели – назовем их (условно!) слабыми целями. Это цели, которые мы ставим себе, чтобы в данный момент времени быть оглушенным как рыба: их даже целями трудно назвать – это некие вешки, которые мы ставим в пустоте, чтобы нам казалось, что мы куда-то идем. Впереди маячит полная пустота, но у кого хватит сил принять это? И тогда мы забрасываем туда – в неизвестную пустоту – некую вешку, она куда-то втыкается и мы тащимся к ней и получаем некое облегчение в процессе всего движения, чередуемое с мучительными приступами бессмысленности, и в конце иногда получаем мертвенное минутное успокоение, когда достигаем цели, и так и бродим по кругу в этой яме без конца и края. Например, я смотрю программу и вижу – сегодня будет футбол, и я испытываю успокоение, потому что вечер теперь у меня заполнен – у меня есть цель. А потом я созвонюсь с приятелем и мы пойдем с женой к нему – выпьем пива и поболтаем о том о сем, а на утро у меня интересное или не очень дело на работе, но это работа, я должен ее делать, потому что мне платят зарплату, и стало быть тут и думать не о чем – это вполне понятная цель, и она утешит меня с понедельника по пятницу, а в воскресенье мы пойдем в кино, а сейчас я пойду ужинать и ближайший час у меня тоже занят. Это все "слабые" цели, но выбраться из их плена – дело ох какое непростое. Я назвал их "слабыми" потому, что они не имеют природу яркой вспышки – они как туман обволакивают нас, но этот туман держит нас мертвой хваткой.

Когда я остаюсь сам с собой наедине и начинаю превращать свою мертвую обыденность в живую обыденность, то сильные цели вызывают во мне озабоченность – я обнаруживаю ее и устраняю как негативную эмоцию, после чего рассматриваю цель и нахожу ее пустой. Но слабые цели по отдельности озабоченности зачастую вовсе и не вызывают, поскольку эти цели для меня вовсе незначимы, или их значение ничтожно – они всего лишь наполнители моей внутренней мертвой пустоты. Они влияют на меня по-иному – они набрасываются на меня всей кучей, обволакивают и, как в анекдоте про сторожевую собаку без зубов, засасывают насмерть. Дело в том, что повседневная жизнь не существует без слабых целей. Нет такого времени, в которое я бы не знал – чем я займусь. И если такое время появляется, то я начинаю быть очень озабоченным и ищу себе занятие. Когда в последний раз вы просто сидели или гуляли или лежали без какой-либо цели вообще? Просто созерцая небо, или просто гуляя по лесу, освободив свою голову как от мыслительного хаоса, так и от целенаправленных размышлений? Между тем постоянное обуревание слабыми целями делает из нашей жизни бесформенную кашу – у нас очень мало шансов сделать что-то серьезное, пока мы находимся в этой череде бесконечно сменяющих друг друга занятий.

В своем опьянении целями люди поддерживают друг друга. Попробуй побыть просто так, ничего не делая, среди людей? Реакция будет немедленной и может носить самые разные формы, вплоть до яркой агрессии. Чем больше "прав" будет иметь на тебя тот или иной человек, тем жестче будет его поведение – он приложит все усилия, чтобы вновь запустить тебя в орбиту делания хоть чего-нибудь. У тебя есть родители? Муж с женой? Взрослые дети? Приятели? Попробуй в их присутствии прекратить делание-чего-нибудь. Самый минимум, на что ты можешь рассчитывать с их стороны, это сарказм, переходящий в раздражение. Никто не должен останавливаться, никто. Все должны крутиться как белки в колесе, у всех всегда голова должна быть занята хоть какой, но целью. Это закон социальной жизни, в которой мы живем. У каждого должен иметься смысл, направление, задачи и проблемы. Никто не будет выпущен за колючую проволоку просто так. Для того, чтобы выйти за эти пределы, необходимо пойти на непоколебимое противостояние всем силам, которые будут против тебя обращены. Разумеется, главная сила противодействия будет действовать в тебе самом.

Я говорил, что необходимо устранить в себе все эмоции озабоченности. Этим самым мы делаем еще один шаг к просветлению, поскольку концепция, лишенная покрова озабоченности и следующих за нею действий и эмоций, приобретает ярко-кричащий оттенок, становится заметной, выпирающей, и, таким образом, уязвимой для рассмотрения и рассеивания. В рамках этой работы нам еще надо прекратить влияние на себя слабых целей. Сделать это можно только путем прекращения создания для себя этих вешек и следования им. Необходимо перестать непрерывно чем-то себя занимать. Необходимо выделять в своей жизни какое-то время, и в это время не делать ничего – просто сидеть или лежать или бродить – разумеется, при этом требуется поддерживать себя в состоянии свободы от 4Н и внутреннего диалога, чтобы не загрузиться какими-то эмоциями и механическими рассуждениями, но свобода от 4Н и ВД – это не деятельность, это просто следствие отсутствия делания глупостей, это просто позволение нашей природе проявляться свободно. Чем сильнее ваша решимость, тем более значительное время вам удастся проводить вне непрерывной самозанятости. Это будет очень трудно поначалу – будет такое ощущение, что я выпал из жизни, что жизнь проходит мимо, что я попросту теряю время. Будет трудно усидеть на месте, мысль начнет дико скакать в поисках того – чем бы заняться, и это будет непросто – удержать себя от размышлений. Ведь размышления – это тоже один из видов слабых целей. И если заставить себя не смотреть телевизор сравнительно просто, то заставить себя прекращать размышления, возникающие только от того, что ну надо ведь хоть что-то делать – непросто.

Когда слабые цели начинают обнаруживаться, рассматриваться и устраняться, то рано или поздно настанет момент, когда пространство, занимаемое ими, очистится. За что бы я ни взялся, все отваливается от меня по причине полнейшей бессмысленности. Тот, кто предельно честно отбросит от себя слабые цели, неизбежно испытает первым делом шоковое состояние. Пытаясь спазматически спастись от него, можно пытаться ухватиться за ту или иную цель, смысл, направление, но это будет сродни тому, что делает человек, стремящийся напиться и забыться. Легкое опьянение в самом деле может слегка ослабить шок, но ценой помутнения сознания, а туда возвращаться совсем не хочется... В конечном счете мы вынуждены принять этот шоковый удар в полной мере и пережить его с начала до конца. Я, конечно, не знаю в точности, что чувствует алкоголик или наркоман, но кажется уместной аналогия с состоянием алкоголика, который не может больше жить в пьяном тумане, и принимает удар реальности – какова бы она ни была, а там все ужасно с точки зрения его концептуальных схем: ушла жена, нечего есть, нет работы, и т.д. Так и здесь – реальность пронзительна: все цели пусты, все направления ведут только по замкнутому кругу, все заботы – лишь сон, все накопления и достижения ничего не меняют в моей жизни. Тем не менее постепенно будет приходить ощущение, что это не жизнь проносится мимо, а мимо проносится всякая ерунда. Более чистое качество сознания будет проявляться, и шоковое состояние постепенно будет сменяться приливами удивительной наполненности – удивительной тем, что она не наполнена чем-то, и более того – из нее выброшено все, что может якобы наполнять, и именно поэтому она и наполнена. Нет ничего, что является основанием, причиной этой наполненности, за что надо было бы цепляться и заботиться о его сохранении, развитии и т.п., поэтому этой полноте также присуще переживание абсолютной свободы: не о чем беспокоиться. Все люди с утра до вечера заняты каким-то своим потоком дел. Так делают все, и поэтому это кажется естественным состоянием человека. Если спросить человека – чем он занят и для чего, то на это у него всегда найдется ответ. Всегда есть какая-то цель, для достижения которой и предназначены все его действия. При этом чаще всего у этой цели есть какие-то временные рамки, или по крайней мере надежда на то, что рано или поздно эти рамки проявятся. И тогда человек надеется прекратить свою деятельность. Чем он будет заниматься после – редко кого интересует. Как правило воображается нечто приятное. К приятному относится то, на что у человека никогда не хватает времени, и чаще всего это некая неоформленная чепуха.

Вот ведь как странно получается: если мы возьмем и рассмотрим каждое конкретное действие, конкретную цель или предпочтение или еще что угодно из мира концепций, то легко увидеть – что это отнюдь не имеет какой-то ценности, и что смешно придавать какое-то значение этой ерунде. И уж тем более смешно думать, что поддержание какой-то определенной глупости может сделать нашу жизнь наполненной. И тем не менее этого недостаточно, чтобы вырваться из этого замкнутого круга. Деятельность наполняет нашу жизнь и делает ее пустой и бессмысленной, но разорвать круг этой деятельности практически невозможно. Если в этом есть какие-то сомнения – посмотри на свою жизнь хотя бы за последний час и скажи: разве ты не был чем-то занят? Разве твои мысли не дергались из стороны в сторону из одной глупости в другую? Сколько минут в день ты страдаешь от того, что ты не свободен от глупости? Сколько минут в день ты отчаянно просишь, требуешь способности видеть истину? Сколько минут в день ты охвачен непреодолимой жаждой истины и ни на что постороннее не отвлекаешься? Наверное бессмысленно даже ставить такой вопрос. Наверное бывают минуты, когда в результате очередного приступа бессмысленности твой ум направлен на поиск истины, но в следующую же минуту очередная цель или предпочтение или еще что угодно захватывает твое внимание. И при всем при этом ты наверное чего-то ждешь от жизни? При всем при этом наверное у тебя хватает глупости рассуждать о поиске и об истине и любви? Это не менее смешная глупость, чем остальные. Даже для того, чтобы выучить английский язык, необходимо отдаться этому делу всерьез и надолго. Почему же тогда люди полагают, что для того, чтобы прикоснуться к истине, достаточно лишь иногда за кружкой пива потрепаться на эту тему? Истина не придет к тебе, если ты не повернешься к ней лицом, если ты не отдашь ей всего себя, если минута за минутой, день за днем не будет посвящена безмолвному вопросу-просьбе-требованию увидеть истину, стать истиной. Неужели тут нужно что-то объяснять? День за днем ты смотришь телевизор, занимаешься сексом, мечтаешь о большей зарплате и о красивой одежде, ешь как лошадь и накачиваешь свои мускулы и тренируешь свой интеллект, но где тут во всем этом поиск истины? Ты раздражаешься – радуешься – выражаешь неприязнь и т.д. Ты работаешь по 10 часов в день, чтобы заработать себе на хлеб, но на хлеб ли? А не на магнитофон – компьютер – машину – дачу – прихоти жены – зависть приятелей – удовольствие и т.д.? А потом этого человека можно увидеть, рассуждающего с патетическим выражением лица о том – как неуловима истина! Нет большей лжи, чем утверждение о том – что истина неуловима. Человек, утверждающий это – несчастный ленивец и глупец. Брось все, что можно бросить. Перестань делать все, что можно перестать делать. Если тебе есть еще до чего-то дело кроме истины – флаг тебе в руки.

Время идет, и год за годом человек меняет одни планы на другие независимо от того – достигаются они или нет. Никогда не прекращается эта бесконечная череда планов. Никогда не прекращается эта неопределенная надежда "пожить когда-то потом для себя". Во-первых, никогда дела не отпускают человека, а во-вторых, он не имеет ни малейшего понятия – что это такое – жизнь для себя. В-третьих, в те моменты, когда человек осознает бессмысленность всех своих целей, его охватывает ужас, и он судорожно начинает искать себе новую цель или заставляет себя увлечься старой.

Когда у человека появляется возможность хотя бы на короткое время "пожить для себя", то оказывается, что ему нечего делать, что он просто не знает – что именно ему надо от жизни "для себя" – помимо каких-то целей. Поэтому он придумывает себе "хобби" – т.е. занятие, которое является самоцелью в чистом виде. В качестве хобби может быть выбрано или накопление материальных объектов (собирание этикеток), или так называемое "саморазвитие", т.е. накопление информации, или накопление впечатлений, или способностей разного рода. Вопрос "для чего" в данном случае не ставится. Удовольствие от процесса накопления и обладания вещами или качествами является целью. Независимо от страны и времени миллиарды людей идут одной и той же дорогой: рождение – накопление – обладание – смерть. Свободное время становится крайне обременительным – ведь свободное время – это время, свободное от привычного процесса – это значит столкновение с вопросом: "чем себя занять". Поэтому каждый человек стремится к тому, чтобы максимально плотно занять все свое время какой-нибудь деятельностью. Если человек на какое-то время остается вне деятельности, то он ощущает, как мир вокруг него несется куда-то вперед, и он чувствует себя на обочине жизни, и вскакивает в первое попавшееся седло и несется вслед.

Так проносятся они, и то взметнется, то осядет поднятая ими пыль.

Посмотрите вокруг себя. У каждого человека есть какие-то цели. Маленькая, большая, далекая, близкая, серьезная, несерьезная – какая-то, но есть в каждый данный момент. Занимаясь рассмотрением своих концепций, мы в том числе разрушаем и слой целей. Заодно, если у нас есть достаточно сильные желания и достаточно времени, мы реализуем те или иные цели и убеждаемся, что они ничего не изменили в нашей жизни. Результат всегда один и тот же – как в притче про мудреца, который на вопрос "Жениться мне или не жениться" ответил: делай что хочешь, все равно потом пожалеешь. Тем не менее, несмотря на такой результат люди с упорством маньяков продолжают ставить перед собой некие цели, которые по их мнению могут сделать их счастливее. А порой они даже и догадываются, что не станут они счастливее, но жить без хоть какой завалящей цели они не могут. Другие становятся тем, что называют "циниками" или "опущенными людьми" – это те, кто "махнул на жизнь рукой" и живет просто так – безо всяких, казалось бы, целей. Но цели у них все равно есть, просто они уже стремятся не к женитьбе или к просветлению, а к зарплате, пиву, хорошей погоде и т.п. После того, как мы провели работу по рассмотрению своих целей, в результате мы остаемся у разбитого корыта: цели "возвышенные" вроде "познать бога в себе" уже нас не трогают – мы уже наслушались пустых и громко звучащих слов. Цели "приземленные" вроде хорошей зарплаты уже не придают нам сил – ясно, что все равно это ничего не изменит. А жить без цели вроде как скучно, и наступает апатия. Мы обнаружили, что мираж – это всего лишь мираж, и остались без побуждающей силы, толкающей нас к миражам. Но в результате мы остались без какого-либо двигателя вообще. Я вижу, что люди порой просто замирают на этой стадии, оглушенные бессмысленностью.

Происходит это потому, что мы еще не осознали самой центральной концепции, связанной с целями, и таким образом продолжаем ее поддерживать, в результате чего и наступает апатия. Вообще надо понять, что если ты испытываешь апатию, скуку, серость и отсутствие сил – то это означает, что ты поддерживаешь в себе какую-то глубинную концепцию, существование которой даже не осознаешь.

Я укажу эту центральную концепцию: это идея о том, что цели вообще существуют. Это идея о том, что в принципе где-то существуют сокрытые от нашего сознания цели, которые могут наполнить нас жизнью. Даже "опущенный" человек, живущий абсолютно бесцельной жизнью, на самом деле яростно отстаивает концепцию о том, что такие цели существуют. Его "бесцельность" и понимается им, как жизнь по ту сторону целей, вне целей, стало быть тем самым утверждается, что все-таки такие цели существуют, просто мне они не подходят или я просто не нашел свою и т.п.

Между тем окончательный шаг, который предстоит сделать, заключается в понимании, что просто-напросто не существует таких целей, которые могли бы оживить нас, дать нам опору, дать нам направление и т.п. Осознать это можно с помощью анализа предшествующего опыта по достижению целей, а также с помощью анализа опыта других людей, а также с помощью интуитивного прозрения. Надо понять следующее: если мы перед собой ставим цель, то это заведомо уже нечто известное нам. Нельзя поставить перед собой нечто неизвестное, поскольку мы не знаем ничего о нем. Стало быть любая цель – это бег по кругу – между одним давно известным и другим. Если в результате своей практики я почувствую какое-то удивительное переживание, родившееся на секунду – то это будет неизвестным, это будет тем, с чем я никогда ранее не сталкивался, и я не мог поставить это как цель перед собой ранее, а если бы поставил – то и не пришел бы к ней, вернее – пришел бы, но это оказалось бы чем-то уже давно известным. Например, я могу сказать, что моя цель – просветление. Но что такое просветление? Под этим словом я буду подразумевать какие-то уже испытанные мною состояния, то есть в результате получится, что даже ставя перед собой такую казалось бы прогрессивную цель, я иду назад. Невольно хочется спросить: какую же цель надо перед собой поставить, чтобы двигаться не по кругу, а к чему-то новому, неизвестному, чтобы расширять свое сознание, восприятие? И если мы себя так спрашиваем, то это означает, что мы не понимаем, что мы в плену концепции цели.

Правильная позиция – это понять, что движение в сторону неизвестного, в сторону расширения сознания начнется тогда, когда исчезнет колея. Смотри с восхищением на данный миг – и никаких целей.

Предвижу вопрос: как же можно жить без целей? А разве это возможно? Даже чтобы пойти в туалет нужно как бы поставить перед собой цель. Здесь нужно поглубже разобраться в значении слова "цель". Цель, о которой я говорю, как о концепции – это то, что дает нам надежду, это то, на что мы рассчитываем, на что мы надеемся как на инструмент оживления нашей жизни. Цель – это то, что должно как-то изменить нашу жизнь. Это то, чему мы придаем значение. Это то, что уводит нас от "здесь и сейчас". А если я собрался позавтракать и поставил перед собой цель поставить чайник – разве я придаю этому такое значение? Разве надеюсь я, что теперь-то после включения чайника моя жизнь изменится? Потому это не цель-как-концепция, это не то, что нас тормозит.

Никаких целей нет и быть не может по определению, повторяю. Потому что цель – это то, что по идее должно привести нас к неизвестному, к новому качеству жизни, а как оно может быть новым, если оно уже сформулировано как цель, а стало быть уже взято из мира известного? Новое, неизвестное – на то оно и новое и неизвестное, что это нечто такое, чего мы никогда еще не переживали и таким образом нет способа поставить перед собой это как цель. Неизвестное приходит в нашу жизнь тогда, когда мы понимаем все это, когда, таким образом, мы прекращаем поддерживать концепцию о существовании цели.

Именно тогда мы получаем опору-не-опоры. Мы начинаем с предвосхищением всматриваться в текущий миг, и это предвосхищение и есть результат освобождения от концепции. Знайте – критерий свободы от концепции цели – это предвосхищение, не направленное никуда – это просто непередаваемый восторг от переживания таинства каждого данного момента, и это предвосхищение не ждет никакого завершения. Помните – я говорил о любви к никому? Если хочется испытывать любовь, но нет человека, к которому я могу испытывать любовь, и поэтому я ее и не испытываю, то в этом случае мы становимся жертвой концепции, что любить можно только того, кого знаешь, видишь, ощущаешь. И зачастую человек говорит себе: ну некого любить-то.. и на этом все заканчивается. А другой человек говорит себе: да, я не вижу никого, не знаю никого, но сама потребность в любви является свидетельством того, что эта любовь имеет все основания для своего проявления. По аналогии имеет смысл подойти и к переживанию предвосхищения. "Пред" – это не значит, что потом что-то последует такое, чего мы ожидали, даже если мы свое ожидание хитро так сформулируем как "ожидание неизвестного". Если мы чего-то ожидаем, то ничего не будет, потому что ожидаться может только известное, и неизвестному нет тут места. Поэтому необходимо переживать это предвосхищение как само-ценность, как переживание, не являющееся каким-то средством, а являющимся самим по себе явлением природы. Поэтому если мы ждем чего-то неизвестного, то ничего не получим. А если мы постигнем, что ждать чего-то – это бегать за своим хвостом, и просто отдадимся свежести предвосхищения – тогда неизвестное начнет проникать в нас. И тогда мы сможем заметить, что неизвестное – это то, что приводит к резкому всплеску устремленности, к способности совершать усилия – это не идет ни в какое сравнение с тем, что мы получаем от какой угодно цели. Неизвестное – это то, что оттачивает наше сознание, позволяя ему более явно проявляться в своем свободном виде, не смешанном с другими явлениями, и тем самым способствует процессу его естественной концентрации.

Предвосхищение – это предвосхищение ничего конкретного, ничего расплывчатого, ничего известного и ничего неизвестного. Это вообще не предвосхищение-чего-то. Оно не направлено никуда, и не исходит ниоткуда. Это вообще не предвосхищение – просто это слово подходит больше других, когда надо хоть какое-то слово сказать. Это истинное переживание в том смысле, что оно усиливается, когда мы не стараемся его удержать и отпускаем.

Есть еще два вида целей. Один – это цели, относящиеся к слою абстрактных концепций. Другой – это цели, которые мы перед собой ставим, когда ведем работу в соответствии со своей практикой. Если сильные цели, слабые цели, абстрактные цели – это цели, порожденные концепциями, то цели, которые мы ставим перед собой в нашей работе, порождены стремлением к переживанию ясного сознания. Они – неизбежное "зло", как является неизбежным "злом" взрезание живота во время удаления раковой опухоли. Они не имеют ценности сами по себе, а являются лишь противовесом. Когда вес будет устранен, противовес исчезнет также.

Когда у человека жизнь пуста, когда ты остаешься сам с собой и тебе делать вроде как нечего, тогда ты начинаешь придумывать себе цели, вопросы, и так далее. А потом ты стремишься думать над своими вопросами и отвечать на них, а потом думаешь над ответами и т.п. И это замкнутый круг, возникающий от того, что у тебя не хватает смелости пережить жизнь такой, какова она есть для тебя сейчас, в данный момент. У искреннего человека нет никаких целей, нет никаких вопросов абстрактного характера по одной простой причине – ему не до них. Ему не до всех этих вопросов, потому что он живет сейчас, живет в данный момент, и интенсивность его переживания жизни в данный момент настолько высока, что у него и мысли не зайдет о каких-то там целях или вопросах типа "а это я сам, или не сам, или сила какая-то там есть, или еще что". Все эти вопросы – следствие ухода от жизни реальной в жизнь выдуманную.

Когда человек остается сам с собой, т.е. перестает обсусоливать всякие мысли, желания и т.п., то он может быть потрясен тем, что жизнь его совершенно пуста и бессмысленна. Чтобы убежать от этой пустоты, человек начинает себе устраивать различного рода отвлечения – впечатления, желания, цели, мысли о том о сем и т.д. Но надо постараться превозмочь этот ужас, и остаться наедине с собой. Та пустота, которую ты испытываешь, когда убираешь эмоции, мысли, желания, страсти и т.д. – это следствие созданных тобой причин. Эти следствия надо пережить с достоинством, то есть без самосожаления, без попыток заглушить этот ужас какими-то впечатлениями. И тогда откуда-то – то ли изнутри, то ли снаружи, то ли еще каким-то боком ты рано или поздно вдруг почувствуешь, как в тебя вливается особая полнота, которая не есть какая-то деятельность и не есть что угодно вообще, а просто полнота сама-по-себе. И в этом будет твоя жизнь, и эту полноту не надо будет поддерживать – она как раз тогда и существует, когда ты не пытаешься ее создать или поддержать, поэтому это – абсолютная опора, но если мы будем искать в ней что-то определенное, то мы ничего не найдем, поэтому в этом нет никакой опоры. Поэтому я и называю это опорой-не-опоры. В таком состоянии твой ум уже не полезет в какие-то вопросы типа "почему то, почему это, так оно или иначе" – твой ум завибрирует в унисон с опорой-не-опоры, и даже если он вдруг родит какую-то мысль о том – почему то, и почему это, это будет совсем не то, что было раньше. Потому что раньше это было просто перемалыванием ментального мусора, а теперь это становится просто эхом единого, напряженного переживания жизни.

Раньше все твои идеи только добавляли в тебя сомнений, а теперь каждая твоя идея будет иметь вкус истины и не будет нуждаться в подтверждении или отрицании, потому что на ней ничего не будет строиться – у тебя будет другая опора. Цветок пахнет, и ты говоришь – он пахнет, и тебе нет дела до того, соответствует это представлениям о цветке или нет – пахнет и все тут, ты нюхаешь, тебе нравится и все. Также и с мыслями: есть мысль – ну и хорошо, она истинна, поскольку не нуждается в подтверждении или отрицании – она просто родилась из ничего, и что тут может быть истинного или неистинного?

Читайте "Сборник статей". Основная масса концепций будет разобрана там.

Оценки – это соотнесение восприятия с некой шкалой, более или менее произвольно принятой. Как правило мы принимаем набор шкал, точек отсчета, и совершенно механически осуществляем акт оценки. Прекращение оценок – важынй этап в освобождении себя от механических концепций.

Хочу обратить особое внимание на следующий факт: оценить вообще можно только что-то отдельное. Нельзя же оценить весь мир вообще, а вот если его разделить на части, вот тогда каждая часть становится чем-то самодовлеющим, отдельным, и разные части можно сравнить между собой, а как сравнишь единое с единым? Таким образом оценка поддерживает иллюзию границ. Вне оценки нет границ. Отсекая оценку, я стираю границы, а это прямая дорога к переживанию беспредельности.

Возникновение негативных отношений (НО) к людям также имеет под собой концептуальную основу. И теперь, когда мы занимаемся разбором концепций, достаточно натренировавшись в прямом устранении НО, рассмотрим нижеследующий ход мысли.

Посмотри на любого прохожего. Хотел бы ты, чтобы на его месте был бы просветленный человек? Конечно да. Вообрази себе любого человека, которого ты знаешь. Хотел бы ты, чтобы на его месте оказался человек просветленный, полный внутреннего сияния? Конечно да. Ты был бы искренне рад, если бы на месте любого существа было бы существо просветленное. Это не желание видеть его таким, поскольку любое желание – причина утомления и страдания. Это не предпочтение. Это просто осознание того, что ты испытал бы радость, если бы на месте этого прохожего оказалось просветленное существо.

Такое воображение просветленного существа на месте обычного человека должно быть легким, безо всяких усилий. Нельзя утомиться от этого. Если утомление или хоть малейшая тяжесть отмечается – значит ты допускаешь какую-то ошибку.

Распространенные ошибки таковы: я в самом деле начинаю именно хотеть, то есть испытывать именно желание, чтобы такой-то человек стал просветленным, вместо того, чтобы просто представлять себе, что на месте этого человека – человек просветленный, и испытывать радость от этого.

Еще одна частая ошибка: видя конкретного человека, начать представлять себе, что именно "он" станет просветленным, а под "ним" мы конечно понимаем некий набор восприятий, который мы называем "он". Но когда "он" станет просветленным, то никакого "его" уже не будет. "Он" станет полностью другим, потому что просветление – это не какое-то усовершенствование имеющегося; это полное рождение. Таким образом, когда мы видим человека, склонного к раздражению, и пытаемся в нем увидеть будущее просветление, тем не менее не отказывая ему в способности раздражаться – ведь иначе это уже будет не "он" – то мы приходим к противоречию – пока "он" – это "он", то есть человек, испытывающий раздражение, то он не может быть просветлен, но когда "он" станет просветлен – это уже будет не "он", потому что его совокупности восприятий полностью изменятся. Поэтому-то мы должны представлять себе не то, что "этот" человек станет просветленным, или что хорошо было бы, чтобы "этот" человек стал просветленным, а мы должны представлять себе на его месте "другого" человека – просветленного.

Все вышеприведенные мысли – это всего лишь набор рассуждений, своего рода антиконцепция, позволяющая нам создать противовес тем концепциям, которые вызывают НО, и сами по себе они не имеют более никакой ценности, и более того – они точно так же абсурдны, как и исходные концепции.

Концепция одиночества или, наоборот, концепция общности (т.е. присутствия себя в чьем-то обществе) относится к числу весьма распространенных, и порождают множество негативных и позитивных эмоций

Для меня подходящей была практика такого рода: находясь в какой-то компании, я старался испытать чувство одиночества, прибегая примерно к таким размышлениям: "Ну и что, что меня окружают люди? Все равно мы все беспредельно одиноки, все равно каждый сам остается всегда один на один со своей жизнью, и нет никакой возможности избежать этого. Мы улыбаемся друг другу, говорим, смотрим вот сейчас друг на друга, но это ничего не изменит в том, что я всегда остаюсь один на один с собой".

И наоборот – находясь в одиночестве, я вызывал в себе ощущения, которые обычно я испытываю находясь в обществе. Для этого я прибегал к таким рассуждениям: "Ну и что, что я никого не вижу рядом с собой? За стенкой живут соседи – в моем доме прямо тут живут сотни людей. Когда я с кем-то вместе, и он уходит в другую комнату – разве я начинаю чувствовать себя одиноким? Нет, потому что я знаю, что он "здесь". Так и все соседи в данный момент "здесь". И более того – меня непрерывно окружают тысячи людей – они везде вокруг, просто я их не вижу и не слышу сейчас, но что это меняет? Все равно они все рядом. Даже тот, кто от меня на тысячи километров, даже он тоже рядом, потому что в конечном счете мы определяем одиночество как невозможность войти в контакт, но ведь с близким человеком контакт осуществляется не только на уровне глаз и ушей.." И так далее.

Далее я чередую одно и другое – осуществляю, таким образом, практику циклической смены чувства одиночества на чувство присутствия в чьем-то обществе. В результате совершенно отчетливо можно понять, что и чувство одиночества, и чувство общности целиком основано на определенной точке зрения, на определенной интерпретации, а не является чем-то реально существующим.

Я вижу, что в своей книге я не смог достаточно ясно высветить то ужасающее состояние, в котором находится мышление современного человека – ту невероятную концептуальную омраченность, которая существует и определяет поведение, но самим человеком не замечается. Ну это и понятно: книгу я пишу так, чтобы она была предельно емкой, но по возможности не слишком объемной, а она и так уже не маленькая, и я не хочу, чтобы она распухала еще больше. Эксперимент, описанный в статье "Концептуальный беспредел" (См. сборник статей №01), был предназначен в том числе и для того, чтобы "вытащить" людей на попытку осуществления последовательных рассуждений. Опыт этот я расцениваю как эффективный – удалось провести ряд достаточно глубоко вложенных рассуждений, удалось привести нескольких людей к пониманию, что они отнюдь не так ясно все понимают, как им казалось, а может быть даже вовсе ничего не понимают; удалось некоторым людям показать их залежи мертвых терминов и концепций. С другой стороны получилась полезная статья, прочтя которую можно получить представление о самом методе, с помощью которого самостоятельно или вместе с напарниками можно выявлять свои концепции и мертворожденные термины и разрушать их влияние.

Общаясь с людьми, я вижу, что есть целый ряд особенно тяжелых концептуальных заболеваний, которые настолько распространились в обществе, настолько глубоко въелись в плоть и кровь, что даже простое их рассмотрение, уж не говоря об устранении, представляет из себя крайне сложную задачу для одного человека. Эти концепции настолько фундаментальны (далее я буду называть их "фундаментальные концепции" (ФК)), что любое – даже самое ничтожное сомнение в их справедливости вызывает в людях целый спектр ярчайших НЭ, в том числе бешенство, ненависть и пр. Разумеется, каждой культуре и каждому времени соответствует какой-то свой набор ФК, поэтому рассмотрим здесь только те, которые характерны русскоязычным современным людям.

На моем сайте в разделе "Разработка" я буду рассматривать несколько ФК, причем мне в одиночку такой труд потянуть не удастся по одной простой причине: если ты когда-нибудь работал с любой концепцией, то ты знаешь – насколько полезно пообщаться с другими людьми и поговорить с ними на тему этой концепции, потому что люди иногда такие аргументы выдвигают, до которых ты бы никогда сам не додумался:) Аргументы могут быть абсурдны просто до смешного, но суть от этого не меняется – даже в очень умных людях порой живут дичайшие глупости, подкрепленные абсурдными аргументами.

Поэтому я буду приводить те ФК, которые считаю полнейшей глупостью, а моим читателям и практикующим предлагается представить себя в роли самого что ни на есть фанатичного приверженца этой концепции и выдвигать любые аргументы "за" нее, которые вам только придут в голову. Я буду эти аргументы рассматривать и аргументированно возражать на них. В результате у нас получится документ, напоминающий тот, который я привел в статье про концептуальный беспредел. В нем будут собраны все те аргументы в поддержку данной ФК, которые нам только удастся собрать, и мои возражения на них.

Такой труд позволит дать в руки людям, стремящимся к ясности, очень полезную пищу для размышлений, а некоторых других он, может быть, сподвигнет на то, чтобы впервые в жизни усомниться в безусловной верности той догмы, которую они разделяют. Результаты этой работы будут представлены в сборнике статей №02.

Назад Вперед
наверх

  Copyright © surat0 & taras 2002