на главную
Главная » Джнана-классика » Об эпизоде "Махабхараты" ...

Тарас М.

Предисловие

Поводом для моего предисловия стало назревшая необходимость высказаться, зафиксировать (прежде всего для себя) некий этап понимания связанный с в общем с той обширной темой, на основе которой и варится вся эта каша с йогой, освобождением, просветлением и прочей пургой. Та практика, что выкристаллизовалась из стихийных бесед с тем же Суратом, другими продвинутыми людьми, чтения книжек и личного опыта (смешно выделять это в отдельный пункт, поскольку все что происходит и есть таковой опыт, но все же с обывательской точки зрения данный феномен рассматривается как собственные размышления и попытки глядеть на мир с разных сторон) дала некие плоды, о которых я и хочу поведать, мои дорогие читатели. Это жедание вызвано все той же сугубо прагматичной целью — самому разобраться в том, что сейчас происходит со мной. Я пока не вышел на тот этап, когда мне ясны механизмы запускающие революционные процессы в сознании слушателей и обучение других является единственным смыслом существования, хотя он (этап) представляется очень вероятной перспективой на этом маршруте.

Итак, в комментариях Сурата была предъявлена возможность на примере БхагаватГиты и комментариев Гегеля сделать объектом философии субъекта, занимающегося ею (перенести внимание от объектов восприятия и моделирования к истокам самого восприятия). Поскольку философией занимается не один человек, то множество объектов ее растет, а поскольку меня интересует реальный субъект, а не объекты (как это было бы в объективной дисциплине — скажем точных науках на данном этапе человеческой эволюции), то я рассматриваю это множество как качество (отражение) присущее данному субъекту, т.е. мне. Поэтому и встречаются так часто у Сурата в скобках "как я понял", "как он понял", что он дает указания делать поправки на личное восприятие того или иного явления. Такой подход к рассмотрению любых вопросов: будь то научные концепции, житейские радости и горести, общественные институты и мораль, эзотерические учения, свои фантазии и переживания, внутренние и внешние конфликты, представления о завершенности, необходимости и свободе — предполагает переход из области знаний о мире в область познания механизмов создающих непротиворечивую и привычную картину мира.

Для чего познавать эти механизмы? — спросите вы, — когда мир и так существует — противоречивый или непротиворечивый, но он есть, дан нам в ощущениях и знаниях. Я не берусь судить о мотивах самопознания. Может здесь есть что-то от привычного многим желания разобраться во всем до конца, чтоб вещи вели себя более предсказуемо и были послушными, чтобы чувствовать себя в большей безопасности чем в том момент когда мы только появились на свет, отделившись от такой надежной материнской утробы и мир представлялся нам грозным и жестоким. Во всяком случае, такая концепция о том, что основой познания живого существа является скрытый страх перед миром и желание (точнее инстинкт) защититься любыми способами — имеет право на существование, право данной мною самим, точнее проявляющееся во мне неизвестным мне пока образом.

Но почему такой вопрос возник у вас, спрошу я. И задам этот вопрос конечно себе, поскольку ваш вопрос возник у меня в голове, а вы были лишь моделью тех будущих слушателей-читателей, их образом. Тут следует сказать, что и "реальные" читатели также являются лишь образом, поскольку я не располагаю ничем кроме знания о мире созданном из множества образов и связей между ними — видимых и невидимых, а о реальном мире (как он понимается большинством) я могу сказать что он находится у меня в голове. Ну вот, опять нас стращают радикальным солипсизмом, — говорит воображаемый мною слушатель и будет неправ. Я предлагаю использовать эту позицию, как точку отсчета для более честного и ясного восприятия действительности, в чем нет ничего страшного для желающих избавиться от своих страхов.

"Очерк Гегеля подразумевает комментарии к индийской философии, тогда как в действительности (слава богу, Гегель достаточно умен, чтобы отразить это в названии очерка) это комментарии к тексту Вильгельма Фон Гумбольдта — то есть даже не к тому, что Фон Гумбольдт думал об индийской философии, а к тому, что он о ней написал, или, еще точнее, что об этом прочитал в его тексте Гегель." — пишет Сурат. Вот пример въедливой и дотошной точности, которая становится миной замедленного действия заложенной в картину удобного мира, в котором многие из нас привыкли жить. Принцип защиты от жестокостей мира сыграл с его детьми злую шутку. Вместо глубинного понимания, разрешающего все проблемы (в моем понимании) по адаптации и грамотному экологическому взаимодействию с миром, живые существа предпочли оказаться в глубокой … сансаре. Хотя, возможно, это их предпочли, или даже я предпочитаю так думать об этом, а может меня предпочитают; в общем есть такое мнение о положении вещей, оставляющем желать лучшего.

Как бы там ни было, мы имеем дело с восприятием, как вещью более реальной, чем то, что мы привыкли называть реальностью. Логика, которой я пользуюсь при данном построении образа реальности, уже включена в этот образ как часть мира предназначенная для связи между собой моделей и частей мира, и поэтому система представлений о реальности держится сама на себе. Если логика построения представлений ошибочна, то и моя реальность летит ко всем чертям, так же как и ваша в предыдущих абзацах. Таким образом, следует признать, что любые представления о реальности, любое ментальное отражение реальности имеет с этой реальностью мало общего, точнее говоря, если постулировать что существующий мир — находится в пределах моих представлений о нем (а иначе и нет смысла говорить о нем; кстати смысл — тоже проблемка еще та), а реальность опирается на субъективное положение (непротиворечивость логики ее описывающей и создающей модель оной), то реальность находится за пределами существования, если вообще находится. Поэтому предлагаю называть реальностью сами факты осознаний чего-либо но не содержание этих осознаний.

Но называя какие-то феномены реальностью я остаюсь в той же игре, в которую был вовлечен с самого начала, хоть и с большей осознанностью. А осознанность проявлялась в рекурсивном отдавании отчета "самому себе" о фактах восприятия. На каком-то этапе применения этого инструмента ("осознанность") становится понятно, что это работа того же ума, выстраивающего зримый но иллюзорный мир из непонятно чего. Вот это Непонятно Что — и может стать ключом к дальнейшим телодвижениям. Та непостижимая тайна, которая, видимо, не может стать проявленной, но дающая о себе знать через восприятие проявленного, и хранит в себе изначальную природу вещей. Когда последние костыли в виде сознания и осознанности исчерпают себя, их можно будет отбросить, и наступит полная нирвана :

Надо сказать, что в комментариях Сурата был сделан акцент совсем не на ту идею, которая дошла до меня в первую очередь и с наибольшим эффектом. Кажется там шла речь о различии восточного и западного подхода к самопознанию и знанию. Западная технология опирается на концепцию объективного знания не учитывая субъекта, а восточная кроме учета субъекта еще уделяет внимание такому аспекту как блаженство, по-видимому как критерий правильного вписывания субъекта в картину мироздания чтоб она была полной... На западе к философии относятся как к развлечению, мирской деятельности служащей каким-то мирским целям, а на востоке философия — это инструмент реализации учеников в помощью учителей, духовная прикладная задача. Гита иллюстрирует такую реализацию, чтоб вдохновить других на вступление на этот же путь, путь приобщения к Дхарме.

В эзотерических кругах часто говорится о необходимости учителя, который смог бы донести подобное понимание до ученика. Так как хороших учителей сейчас не часто встретишь, то народ обучается стихийно, по книжкам, из общения с себе подобными, набирается критической массы знаний и ждет что оно перерастет в новое качество. А Учителя говорят, что спонтанное обучение практически невозможно, что это подобно качению негладкого шарика (с буграми и впадинами) по неровной поверхности к нужной лунке, ударяемого случайным образом со всех сторон разными битами. Но Учитель (тот, кто знает, как в нужный момент направить этот шарик, каким импульсом) может быть и внутренним. "Внешний учитель — птица редкая, а внутренний — редчайшая из редких", говаривал мастер дзен Клейн. Кому-то может посчастливится понять, что внешний учитель всегда находится внутри него самого, в данном случае меня. Т.е. то, чему он учит — это моя работа, мое понимание (если конечно процесс обучения успешный), что понимание этого факта — уже есть открытие внутреннего учителя.

Внимательное рассмотрение природы этих фактов, их удивительное возникновение само по себе может стать в свою очередь предметом наблюдения и удивительных открытий не нуждающихся в обозначениях и находящихся вне умозрительных разделений на реальное и иллюзорное. В таких наблюдательных состояниях проявляется весь блеск и нищета мира, в котором мы привыкли себя видеть, и нас самих. Сила создающая мир, открывается как на ладони и вдруг становится понятно, что вся эта реальность-иллюзия может исчезнуть в мгновение ока, как игра теней и света на куске ткани, как волны на поверхности воды , обнажается основа … Дальше и слов не нужно, сами все увидите. Так Брахман соединяется с Атманом. Аминь.

Назад Вперед
наверх

  Copyright © surat0 & taras 2002